Он замахнулся. Я вдруг почувствовал, как Кристалл внутри меня дёрнулся. Ловя этот всплеск и формируя из него конструкт, я инстинктивно отскочил. Барон швырнул в меня сгусток огня. Промазал.

Я поднял руку.

— Ты прав, — сказал я. — Я боялся. Но теперь — нет.

Барон замер.

— Что… — прошептал он.

Я не дал ему договорить.

Одним движением я направил всю свою силу в него. Кристалл внутри меня взорвался светом. Ослепительным, белым, он вырвался наружу, ударил в барона, и тот закричал.

— Нет! — заорал он, пытаясь защититься, но его магия рассыпалась, не выдержав напора. — Нет!

Но было поздно.

Барон разлетелся. Сначала плоть, потом кости, потом сам прах исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только запах серы. На том месте, где он только что стоял, теперь была только чёрная, выжженная воронка.

Мне бы обрадоваться, но сейчас было не до этого. Кристалл не утихал, напротив, кажется, становился только мощнее.

Магия, которую я выпустил, не рассеялась. Она пульсировала, росла, заполняла зал, вытекала в коридоры, поднималась вверх. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка, книги взлетали с полок и кружились в воздухе, как мёртвые птицы, прежде чем рассыпаться в прах.

Сверхмощные магические пульсации, которые могли уничтожить всё вокруг. Замок. Город. Может быть, и весь мир.

Я попытался остановить их, но не смог. Кристалл внутри меня не слушался. Он словно наслаждался своей силой, выплёскивая её наружу, не думая о последствиях. Я чувствовал, как магия искажает реальность — время замедлялось, пространство скручивалось, а в воздухе начали появляться чёрные, пульсирующие точки — микро-разломы, которые расширялись с каждой секундой.

— Нет! — закричал я, пытаясь собрать остатки воли.

Только не это! Не хватало еще мир уничтожить.

Я опустился на колени, сжал голову руками, вцепился в волосы. Мне казалось, что мой череп вот-вот лопнет, не выдержав давления. Кровь текла из носа, из ушей, застилая глаза.

Я поднял голову. Зал изменился до неузнаваемости. Стеллажи обгорели, книги превратились в пепел, стены покрылись трещинами, а в центре, там, где упала моя кровь, пульсировал сгусток тьмы — живой, голодный, он тянулся к остаткам магии, впитывая их, становясь всё больше и больше.

Суккубы исчезли. Барон исчез. Даже Сергеича нигде не было видно. Только я и этот сгусток. И пульсации, которые не утихали, а наоборот, набирали силу.

Я попытался подняться. Ноги не слушались. Только на четвереньках, с трудом, сдирая кожу с ладоней, я смог доползти до стены и прислониться к ней спиной. Холодный камень обжёг, но боль отрезвила.