Я отпустила её так же резко, как и схватила. Элина отшатнулась, судорожно потирая запястье. Её подруги попятились к двери, в ужасе глядя на меня, будто у меня только что выросли клыки.
— Правило номер один, — я подобрала свой рюкзак. — Не трогайте меня, и я не трону вас. Правило номер два: если еще раз закроете за мной дверь на замок — я выбью её вместе с вами.
Я подошла к выходу. Девушки буквально вжались в стену, пропуская меня.
— И передайте Матвею, — я обернулась в дверях, — что его «группа поддержки» нуждается в тренировках. Слишком много пафоса и слишком слабые связки. И ещё, — я чуть приостановилась. — можешь смело забрать его себе!
Я шла по коридору после столовой, чувствуя, как напряжение стягивает плечи тугой пружиной. В голове ещё звучали слова Элины, её ядовитый голос, но теперь к этому примешивалось что‑то новое — настороженное любопытство окружающих.
Вдруг впереди образовался затор. Толпа студентов сбилась в плотную группу, перегородив проход. Из центра доносился голос Элины — дрожащий, но нарочито громкий, рассчитанный на публику. Она держалась за щёку, будто я действительно ударила её по лицу, и театрально всхлипывала:
— …просто набросилась! Без предупреждения! Я всего лишь хотела с ней подружиться, а она… она меня ударила — вот, посмотрите, у меня до сих пор щека болит! Потом заломила руку и прижала к зеркалу! Угрожала, что изуродует!
Она демонстративно приподняла руку, показывая едва заметный красный след на запястье, и снова схватилась за щёку. Две её «тени» тут же закивали, поддакивая:
— Да, мы всё видели!
— Она такая агрессивная!
— И ещё эта жуткая формула… будто не человек, а робот с кулаками!
Кто‑то из толпы обернулся и заметил меня. Разговор стих, все головы повернулись в мою сторону. Элина замерла на полуслове, но тут же взяла себя в руки и сделала шаг вперёд, выставив подбородок:
— Вот она! — ткнула она пальцем. — Та самая, кто напал на меня в туалете!
Я остановилась в нескольких шагах от неё. Толпа инстинктивно расступилась, образуя небольшой круг.
— Напала? Ты ничего не попутала? — повторила я, медленно выделяя каждое слово. — Ты назвала меня дворняжкой, угрожала изуродовать лицо и первая полезла в драку. А теперь рассказываешь, что я на тебя напала?
Мой голос звучал ровно, почти лениво, но в нём чувствовалась та самая холодная уверенность, которая ещё недавно заставила Элину дрожать.
В этот момент из‑за спины Элины выступил Денис — один из приятелей Матвея, парень с лицом породистого щенка и душой гиены. Он сделал шаг вперёд, нарочито медленно, и бросил с издевательской усмешкой: