— А что, дворняжкам разве не положено знать своё место? Может, твоя мамаша не успела тебя этому научить, пока горизонтально прислуживала для бати Матвея? — Денис заржал, подходя к нам. Его взгляд, липкий и грязный, прошелся по моей внешности.
Мир вокруг меня на мгновение замер. Звук голосов превратился в низкочастотный гул.
В «Ударнике» говорили: если в твоей голове наступает тишина перед ударом — значит, ты готов убивать.
— Что ты сказал про мою маму? — мой голос прозвучал низко и глухо, почти неузнаваемо.
Денис, явно воодушевлённый реакцией, расплылся в ещё более широкой ухмылке:
— Я сказал то, что все и так знают. Твоя мама — прислуга. А ты — её щенок, который возомнил себя породистой собакой. Слушай, Насть, — он наклонился к моему лицу, — Мне как раз нужна такая... «дикая» девка. Будешь убираться в моей квартире. Могу платить натурой.
Я почувствовала, как в висках застучала кровь. Толпа затаила дыхание. Кто‑то нервно переступил с ноги на ногу. Элина победно улыбнулась, явно довольная тем, как разворачиваются события.
А я больше не могла сдерживаться. Шагнула вперёд и с силой толкнула Дениса в грудь — так, что он отлетел на пару шагов и едва не врезался в стену.
— Ещё одно слово про мою маму, — прошипела я, наступая на него.
Денис побледнел, но быстро взял себя в руки. Он выпрямился, сжал кулаки и сделал шаг ко мне:
— Да ты…
Если я ударю его костяшками двух пальцев точно в гортань, давление будет достаточным, чтобы он забыл, как дышать, на ближайшие десять минут.
— Денис, — мой голос был настолько громкий, что он разлетелся по коридору. — У тебя очень дорогой винир на передних зубах. Будет жаль, если его придется выковыривать из твоей глотки.
— Что ты сказала, шлю…
Он не успел закончить. Моя рука взметнулась вверх быстрее, чем он успел моргнуть. Я не ударила его — еще нет. Я просто схватила его за край футболки и рванула на себя, одновременно подсекая его ногу.
Парень рухнул на колени прямо у моих ног, а его голова оказалась зажата моим локтем в классическом «гильотинном» захвате.
— Слушай меня внимательно, мусор, — прошипела я ему в ухо. — Еще одно слово о моей матери, и я гарантирую тебе, что следующую неделю ты будешь питаться через трубочку. Мне плевать на исключение. В моем районе таких, как ты, пускают на запчасти еще до заката. Понял меня?
Я разжала руки, и Денис мешком повалился на пол, судорожно хватая ртом воздух.
Чувствуя, как костяшки пальцев вибрируют от переизбытка адреналина, я выпрямилась. Денис остался на полу, судорожно глотая воздух, его холеная кожа приобрела землистый оттенок, а в глазах застыл животный, неосознанный ужас. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как в конце коридора мерно тикают настенные часы.