Я сделала три шага вперед, прямо в центр зала, под прицел десятка насмешливых глаз.
— Я от Степаныча, — сказала я, и мой голос эхом отразился от бетонных стен.
Танк замер. Насмешка в его взгляде сменилась коротким, острым интересом. Он бросил полотенце на канат ринга и подошел вплотную.
— Степаныч, значит… — Стахов прищурился, глядя на мою заплаканное лицо и сжатые кулаки. — И что, старый лис решил, что нам здесь не хватает гламура? Зачем он тебя прислал?
— Чтобы я не забыла, как бить в ответ, — вздохнула я, глядя ему прямо в глаза. — Когда стая гиен меня пытается смешать с дерьмом. Ещё он сказал, что звонил сюда и сообщил, что к вам едет девчонка с ударом тяжеловеса и характером цепного пса.
— Нет, ну Степаныч реально, лис. Мне никто не звонил, — Танк хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на одобрение.
Он обернулся к своим парням, некоторые всё еще скалились, а другие смеялись.
— Борзая, — кто-то фыркнул смеясь из толпы.
— Слышали? — Танк снова посмотрел на меня. — Эй, Макс! Дай ей бинты. Посмотрим, что там Степаныч в тебе разглядел, кроме умения хлопать ресницами.
Один из парней, тот самый, что смеялся первым, нехотя протянул мне пару заношенных красных бинтов.
— На, «Мальвина». Попробуй не запутаться.
Я выхватила бинты из его рук. В этот момент я знала одно: я лучше сдеру кожу на кулаках об эти грубые мешки, чем еще раз позволю кому-то в костюме от Гуччи диктовать мне, как я должна себя вести.
— Танк, ты уверен? — тихо спросил рыжий парень, наклоняясь к нему. — Девчонка выглядит так, будто сейчас расплачется. Мы её случайно не покалечим?
— А ты не бойся, — огрызнулась я, перехватывая его взгляд. — Я не собираюсь плакать.
— Ого, — рыжий поднял брови. — Да она ещё и дерзкая.
— Вот и проверим, — хмыкнул Танк.
Танк медленно обвел взглядом зал, заставив парней окончательно замолкнуть, и его тяжелый палец уткнулся в Макса — того самого долговязого парня, который смеялся громче всех.
— Макс, на ринг.
Макс ухмыльнулся, спрыгнул со скамейки и, играя плечами, направился к канатам.
— Шеф, ты серьезно? — он обернулся, уже надевая перчатки. — А если я ей личико испорчу? Мамочка потом в суд подаст за порчу имущества?
— Не подаст, — отрезала я. Уже сбросила кроссовки и осталась босиком на холодном резиновом покрытии. Стянула кофту оставшись в коротком топике и швырнув его прямо на грязный пол, начала яростно наматывать бинты, как когда-то учил Степаныч. — Она сейчас слишком занята извинениями перед подонками.
Танк подошел ко мне, перехватил мои руки и парой точных движений закрепил бинт.