— Больно? — спросил Стахов.
— Нет, — выдохнула я, хотя лицо горело, а в голове шумело. — Мало.
— Мало ей… — Танк едва заметно улыбнулся краем губ. — Степаныч не ошибся. Ты не Мальвина. Ты — порох. Осталось научить тебя не взрываться раньше времени.
Он обернулся к залу.
— Кто еще хочет посмеяться над девчонкой?
Тишина была ответом. Парни смотрели на меня уже без насмешки — скорее с опаской и странным уважением. Макс, ворча, ушёл.
— Иди умойся, — Танк кивнул мне на раздевалку.
После того, как привела себя в более менее нормальный вид, я уже собралась уходить, как услышала голос Танка:
— Твои тренировки будут по средам и субботам. В шесть вечера. Не опаздывай, — голос Стахова звучал глухо.
Я застыла, в груди что‑то сжалось. В кармане — пара мятых купюр и горсть мелочи. Денег на тренировки у меня, по правде говоря, не было. Совсем.
— А сколько это будет стоить? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Танк усмехнулся — медленно, почти незаметно. Он продолжал что‑то записывать в свою огромную тетрадь, будто мои слова были не более чем шорохом ветра. Ручка скрипела, царапая бумагу.
— Только не говори, что тебе нечем будет платить, — он поднял глаза.
Кто‑то за спиной шумно выдохнул. Парни замерли, ожидая ответа. Тишина повисла, как гиря на цепи.
— Я найду деньги, — я сглотнула, — только… потом. Можно пока бесплатно?
На мгновение стало так тихо, что я слышала, как стучит моё сердце — громко, неровно. Потом кто‑то хмыкнул. Ещё один смешок. И вдруг — взрыв хохота. Парни схватились за животы, хлопали друг друга по плечам. Один даже закашлялся, утирая слёзы.
Танк закрыл тетрадь с сухим хлопком. Звук разнёсся по подвалу, как выстрел.
— Бесплатно, значит, — он сделал шаг ко мне. — В этом мире бесплатно даже по лицу не получают, девочка. Но есть другой путь.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается, а Танк продолжил:
— Ладно, первые два месяца, тренировки бесплатны, будем считать это испытательным сроком.
— Спасибо, — сделала медленный выдох, уже развернулась чтобы уйти, как перед глазами на миг всплыло лицо Бориса Игоревича. Ситуация в универе. Возвращаться домой сегодня, завтра, вообще когда-либо... Не хотелось от слова совсем. — а можно мне переночевать здесь? Сегодня. И, если можно... До тех пор, пока не найду работу и жильё? Я отработаю, — выпалила я. — Буду мыть полы, чистить маты, перематывать бинты... всё, что скажешь. Только…
Я замялась, глядя на обшарпанные стены «Black Box». Для кого-то это был грязный подвал, но для меня сейчас он выглядел как единственная крепость, где я могла перекантоваться.