— Она меня чуть не задушила! — взвизгнул Дэн, прижимая платок к лицу. — Эта девка — мусор! А Матвей... он сошел с ума из-за неё!
— Довольно! — ректор ударил ладонью по столу. — Мы здесь собрались, чтобы обсудить инцидент с Настей Макаркиной и её возможное исключение. Но то, что я увидел сейчас... При всём уважении, Борис Игоревич… — ректор посмотрел на Котовского-старшего. — Матвей, это ставит под вопрос и твое пребывание в нашем вузе.
— Исключение? — Борис Игоревич наконец развернулся. Он медленно подошел к столу ректора, игнорируя Верещагин старшего и остальных. — Сергей Михайлович, давайте будем объективны. Произошла обычная мужская стычка. Нервы на пределе из-за... недопонимания.
— Недопонимания?! — Верещагин-старший почти кричал. — Он его чуть не убил! И всё из-за этой... — он презрительно кивнул на Настю.
Я уже открыла рот, чтобы высказать, своё недовольство на его оскорбления в мой адрес и что Матвей ни при чем, что это я во всём виновата… Как отец Матвея сделал шаг вперед. Он подошел ко мне и, к моему полному шоку, положил тяжелую ладонь мне на плечо. От его прикосновения меня прошиб ток.
— Аркадий, — отец Матвея перевел на него свой ледяной взгляд. — Если ты еще раз назовешь Настю «этой», я вспомню о том тендере, который твоя компания так жаждет получить. И поверь, ты его не получишь. Настя — член моей семьи. По документам она — моя приемная дочь. И любое оскорбление в её адрес я воспринимаю как личное.
В кабинете стало так тихо, что я услышала тиканье часов на стене. Я забыла, как дышать. Приёмная дочь? Что он несет? Я посмотрела на Матвея — он стоял с каменным лицом, но я видела, как напряглись его челюсти.
В этот момент я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Она... что? — Дэн застыл с открытым ртом.
— Ты слышал, — отрезал отец Матвея. — А теперь по поводу исключения. Настя совершила ошибку, когда грубо нас послала. Но она готова принести извинения прямо сейчас. А Матвей... Матвей просто защищал честь своей семьи. — Товарищ Соловьёв, — Борис Игоревич снова посмотрел на ректора. — Я думаю, щедрое пожертвование в фонд развития университета поможет нам забыть об этом досадном инциденте. А дети... дети сделают выводы. Верно, Матвей?
Матвей метнул на меня взгляд, а потом коротко кивнул:
— Да, отец, — ответил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал от злости. — Выводы сделаны.
— Это несправедливо! — Элина, стоявшая в углу со своими родителями, не выдержала. — Она должна уйти! Она не одна из нас!
— Элина, помолчи, — оборвал её отец, Волков, который до этого хранил молчание. Он был умнее Верещагина и понял, что Котовский-старший только что обозначил границы, за которые переходить опасно для бизнеса.