— Итак, — ректор тяжело вздохнул, понимая, что против денег и влияния Котовского он не пойдет. — Настя Макаркина остается на испытательном сроке — один семестр. Плюс извинения за то, что вчера послала всех на три буквы. — ректор поправил галстук. — Матвею — строгий выговор. Денис... советую заняться своим поведением.
Все взгляды опять уставились на меня, ожидая от меня извинений. Мне было противно, но я посмотрела на маму — у неё на глазах заблестели слезы. Она так надеялась на этот шанс для меня.
— Извините за моё поведение, постараюсь исправиться, — едва выдавили из себя эти тошнотворные слова.
Когда всё закончилось, Верещагины и Волковы вылетели из кабинета, словно ошпаренные.
— В машину. Все. Живо, — проговорил Борис Игоревич.
В салоне огромного черного внедорожника Бориса Игоревича было так тесно от напряжения, что, казалось, еще секунда — и стекла лопнут.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — голос Бориса Игоревича был тихим, но в нем слышался скрежет стали. — Твоя выходка с Верещагиным… Я годами выстраивал отношения с Верещагиным и ему подобным. Один твой удар — и миллионы улетают в трубу. Ты подставил не себя, Матвей, а меня и семейный бизнес.
— Семейный бизнес? — Матвей, сидевший впереди, резко повысил голос и обернулся к отцу. — Это всё, что тебя волнует? Этот подонок Дэн оскорблял человека, который... который теперь официально твоя «дочь»! Или твои слова в кабинете были просто очередным пунктом в твоей репутации?
— Не смей повышать на меня голос! — Борис Игоревич ударил ладонью по подлокотнику. — Ты вел себя как уличный дегенерат, а не как мой наследник! Любой конфликт можно замять, если подходить к нему с умом, а не с кулаками.
— Он защищал меня! — я не выдержала и подала голос. — Если бы не Матвей, этот Дэн…
— Настя, молчи, пожалуйста. Не вмешивайся в мужской разговор, — прошептала мама, дергая меня за рукав.
— Нет, мама, почему я должна молчать? — я стряхнула её руку, встретившись с ледяным взглядом Котовского-старшего. — Матвей единственный, кто в этом здании повел себя как человек, а не как калькулятор!
— Посмотрите-ка, — усмехнулся Борис Игоревич, но с какой-то каплей тепла, а через секунду снова натянул грим раздражения и недовольства. — Насть, ты неплохая девушка, и можешь далеко пойти со своим характером, но тебе нужно утихомирить свой пыл и думать на трезвую голову. Пока я не передумал насчет «испытательного срока».
Дверь захлопнулась, и черный зверь на колесах с визгом сорвался с места, оставив нас с Матвеем около парковки универа. Я стояла на тротуаре, тяжело дыша. Ярость всё еще клокотала внутри, смешиваясь с каким-то странным чувством.