Лика слушала, выгнув бровь, а потом просто прыснула со смеху.
— Матвей, серьезно? У тебя что, лишняя хромосома внезапно выросла? — она посмотрела на меня как на пациента в психиатрии. — У тебя диагноз «даун», не иначе, раз ты в свои двадцать с лишним не можешь понять, чего хочешь от жизни. Ты либо любишь, либо играешь. Сидеть на двух стульях с твоим весом — плохая затея, задница заболит.
Я промолчал, чувствуя, как внутри всё закипает. Лика вздохнула и уже мягче добавила:
— Ладно, Ромео недоделанный. Я поговорю с твоей Настей. Объясню ей на пальцах, что мы с тобой — просто друзья детства, «бро» и всё такое. Чтобы она не тратила свои нервные клетки на ревность ко мне.
— Даже не думай, — отрезал я. — Настя тебе не Волкова. Она тебе так врежет, что корейские пластические хирурги не соберут. У неё характер — чистая колючая проволока под напряжением. Я сам с ней поговорю. Скажу, что ты просто старый друг, и точка.
Лика вдруг странно усмехнулась, и в её глазах промелькнул тот самый опасный огонек, который я помнил еще со школы.
— Ой, да не напрягайся ты так, Котовский. Расслабь булки. Я же не полная идиотка, чтобы рассказывать ей, как мы с тобой один раз переспали по пьяни в одиннадцатом классе. Тем более, что мне тогда не понравилось, поэтому это не считается.
Меня будто током ударило. Я мгновенно подался вперед, мертвой хваткой вцепился в её локоть и прошипел ей прямо в лицо:
— Лика, чтобы об этом — ни слова, никому. Если ты хоть раз ляпнешь об этом Насте, я за себя не ручаюсь. Забудь об этом, этого не было!
Лика не испугалась. Наоборот, она залилась звонким смехом, глядя на мои побелевшие костяшки пальцев.
— О-о-о, Котовский... — протянула она, сияя от радости. — Ты не просто влип. Ты влюбился по самые уши. Никогда не видела тебя в таком ауте из-за девчонки.
Я сканировал зал столовой, пока не зацепился взглядом за знакомый затылок. Настя сидела за угловым столом, максимально дистанцировавшись от внешнего мира.
Перед ней красовался классический набор «советское ретро», который подавали в нашей столовой: сосиска, яичница и стакан с компотом.
Я бесцеремонно опустился на стул напротив. Она даже глаз не подняла, продолжая сосредоточенно кромсать сосиску, так будто это была чья-то шея.
Черт, как же она была хороша в этом своём гневе! Эти пылающие щеки, сжатые губы и взгляд, способный плавить титан... Честно? Мне это чертовски нравилось. Видеть её такой — живой, ревнивой, кусачей — было в сто раз круче, чем наблюдать за её привычной маской спокойствия.
— Знаешь, — ловко перехватил её вилку и откусил добрую половину её обеда, — это определенно выглядит лучше, чем мой сгоревший сырник-мутант, но, честно говоря, до еды твоей мамы этому шедевру как до Луны пешком.