Я поднес её руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони, прямо над тем самым кривым колечком.
— Так. Стоп. Давай по порядку. Ты только что сказала, «мы полюбили друг друга». — Я сделал драматическую паузу, ловя её взгляд. — Это что, официальное признание? Настя Макаркина, вы подтверждаете, что влюблены в непутевого Матвея Котовского?
Настя впервые за наше знакомство покраснела, отводя глаза, но пальцы сжали мои чуть сильнее.
— Да, — прошептала она, глядя на наши сплетенные руки. — Я тебя люблю. Вот. Доволен?
Восторг, теплый и стремительный, как вырвавшаяся на волю река, накатил на меня. Я снова поцеловал её руку, уже не сдерживая улыбки.
— Более чем. Если наши родители устроят нам испанскую инквизицию и не примут нашу бунтарскую любовь… — я сделал вид, что сосредоточенно смотрю на дорогу, набирая воздух для грандиозного плана. — Мы делаем ноги. Валим отсюда. Например, в твой родной город. Что там у вас? Завод «Прогресс»?
— «Машзавод», — поправила она, и в голосе уже послышались нотки смеха.
— Отлично! Я устраиваюсь на «Машзавод». — Я представил себя в синей робе, с суровым лицом. — Стану лучшим токарем пятого разряда. Буду точить какие-нибудь… штуки для тракторов. А ты, как местная, будешь меня опекать. Снимем какую-нибудь халупу с тремя комнатами и одной ванной, обставленную мебелью из 70-х, и будем жить своей жизнью. Представляешь, я в грязной спецодежде, с перепачканным лицом, а ты ждешь меня дома с ужином. Романтика!
Я взглянул на Настю, и она уже во всю смеялась, прикрывая рот рукой.
— И снимем мы квартиру с клопами, — добавил я с сарказмом, — потому что без них, как известно, семейная жизнь неполноценна. Это ж как без своего маленького домашнего питомца, только питомец тебя кусает по ночам. Зато не скучно! А если серьезно, то плевать на клопов. Главное, что ты будешь рядом.
Настя смеялась еще громче, и этот звук был для меня лучшей музыкой.
— Котовский, ты совсем.... Я выросла в квартире с клопами, у меня на них иммунитет! А вот ты, боюсь, ты для них как деликатес, «нежный стейк из мажора». Будешь каждую ночь устраивать охоту, вооружившись дихлофосом и тапочком. И я ещё посмотрю, кто из нас быстрее сдастся!
Я изобразил ужас, широко раскрыв глаза.
— Значит, я буду жертвенной агнцом? Приношу свое тело в жертву кровососущим ордам, чтобы моя принцесса спала спокойно. Это же чистейший рыцарский подвиг!
— Самый дурацкий подвиг в истории, — она вытерла слезинку смеха и посмотрела на меня так тепло, что в салоне стало жарко. — Но спасибо, что готов. Хотя лучше все-таки обойтись без подвигов и клопов.