Но расслабляться не стоило.

Пальцы сильнее сжали рукоять. Доспех не сбрасывал режим. Магия напитывала тело, но я чувствовал, как пространство вокруг начинает вести себя иначе. Там, где только что было пусто и тихо, пошли первые неровности. Тонкие, почти незаметные. Как трещины под слоем лака.

Где-то неподалёку что-то рвалось.

Я повернул голову, ловя направление, и понял: пауза закончилась.

Если Высший ушёл, значит, он сделал выводы.

А выводы у таких существ редко остаются теорией.

Высший исчез — и пространство сразу перестало делать вид, что ему всё равно.

Сначала пришло облегчение. Короткое, почти приятное. Будто кто-то снял с плеч ремень, который стягивал грудь. Я успел выдохнуть — и тут же почувствовал новое напряжение. Другое. Неровное. Грязное по геометрии, как если бы в ткань мира воткнули кривые иглы и начали тянуть в разные стороны.

Один разрез.

Второй.

Третий.

Не ворота, не аккуратный портал, которым пользуются живые, чтобы не рвать себе кожу и не ломать реальность. Эти раскрытия выглядели как вскрытые швы. Короткие вспышки, шум по нервам, сухой треск в зубах.

Я не двинулся. Только собрал энергию ближе к телу, как сжимают кулак перед ударом. Реакторы отзывались ровно, но я их не тянул. Пусть всё, что сейчас выйдет, увидит меня не маяком, а проблемой.

Из первого разреза вышел Меченный.

Элитная броня, не показная. Плотная, с матовыми вставками, чтобы не ловить свет. На плечах и груди — знаки, словно метки доступа. Он не смотрел по сторонам. Сразу оценил расстояние до меня и направление ветра, словно работал по таблице.

За ним — второй. Третий. Четвёртый. Пятый.

Группа.

Не толпа. Не сборная солянка из амбиций и личных страхов. У них был порядок движения: ведущий, два фланга, замыкающий, центр, который держал общую картину. Они расходились на дистанции одинаково, без лишних шагов, не перекрывая друг другу сектора. Никаких выкриков. Никаких попыток «выпендриться». Просто работа.

Я узнал этот стиль раньше, чем успел назвать его.

Так ходят те, кто не верит в героев.

Так ходят те, кому всё равно, кто перед ними — человек, бог или ошибка системы.

Сразу следом из второго разреза вышли ещё двое. Не встраиваясь в строй, а закрывая другую линию, чтобы я не получил простого выхода. Один держал ладонь на уровне груди, и вокруг пальцев едва заметно колыхались слои фиксаций. Не ударные. Ограничивающие.

Из третьего разреза вышло последнее.

Сначала — тень. Затем — массивная шея, как обломок скалы, покрытый чешуёй. И только потом весь корпус, вытягивающийся из портала будто через узкое горло.