Я поймал себя на простой мысли: этот мир не оживёт.

Даже если реакторы будут работать ещё тысячу лет, пустыня не станет оазисом. Вода не вернётся. Жизнь не полезет из песка. Всё, что можно было здесь спасти, уже спасли или потеряли.

Реакторы — не лечение. Отсрочка. Консервация трупа.

Я шёл дальше, не ускоряясь. Спешка здесь ничего не меняла.

На горизонте появилось движение.

Сначала — едва заметное. Точки, которые шли ровно, без суеты. Потом очертания. Отряд. Организованный, собранный, без лишних манёвров. Так двигались только те, кто привык к порядку.

Синдикат.

Я узнал их не по лицам и не по снаряжению. По тому, как они держали дистанцию, как распределяли внимание, как не тратили лишнюю энергию на демонстрацию силы. Возможно, кого-то из них я видел раньше. Возможно, даже разговаривал. Сейчас это не имело значения.

Они остановились метрах в тридцати.

Без оружия наготове, но и без расслабленности. Чистая рабочая позиция.

— Вам необходимо покинуть этот мир, — сказал старший. Ровно. Без нажима. Без угроз.

Я остановился и посмотрел на него.

— Поздно, — ответил я. — Зато у меня есть встречный совет. Уходите. И уводите людей. Желательно всех.

В отряде повисла короткая пауза.

— Ты что-то знаешь? — спросил другой. Не официально. Почти лично.

— Скоро здесь станет очень жарко.

Я не стал объяснять. Кто хотел — понял бы. Кто не хотел — всё равно не стал бы слушать.

Старший прищурился.

— Ты — основная причина происходящего, — сказал он. — Возможно, нам проще убить тебя. Или обезвредить и передать Меченным. Это дешевле, чем эвакуировать планету.

Я кивнул.

— Возможно, — согласился я. — Но не сейчас.

Я оглянулся на пустыню, на застывшие порталы, на мёртвый горизонт.

— Зачем вам лишние потери? — добавил я. — Вы же умеете считать.

Они переглянулись. Быстро. Без слов.

— А мы всё-таки попробуем, — сказал старший.

Я выдохнул и кивнул ещё раз.

Переговоры закончились.

Первая атака пришлась без предупреждения.

Песок под ногами взорвался рывком — один из синдикатовцев пошёл на сближение, не замахиваясь, работая корпусом. Я сместился в сторону, пропуская удар по касательной, и сразу почувствовал второе давление — вязкое, тянущее, словно кто-то попытался схватить за щиколотки из-под земли. Контур фиксации. Аккуратный, не грубый.

Я дёрнул ногу, разрывая связь, и шагнул вперёд, встречая второго клинком. Металл скользнул по металлу, искры ушли в песок. Доспех принял удар, отдача прошла по плечу, но без последствий. Работали товарищи слаженно. Я бы порадовался за них, если бы мы не были по разным сторонам баррикад.

Слева мелькнула тень — третий уже заходил под углом, не атакуя, а подстраивая дистанцию. Четвёртый держался чуть дальше, не вмешиваясь напрямую. Я заметил у него на запястье плоский артефакт — он считывал фон, фиксировал отклонения, ловил мои движения заранее.