Трое держались иначе. Ведущий не менялся в лице, центральный вообще смотрел будто сквозь меня, оценивая фон и положение. Замыкающий не отвлекался ни на что — ровный, спокойный, без эмоций. Этим троим было плевать на личное. Они пришли закрыть задачу.

Пока я двигался по плитам, их голоса снова прорезали сухой воздух — коротко, по делу.

— Контакт подтверждён. Сигнатура совпадает, — сказал центральный.

— Берём. Быстро. Он один, — бросил правый фланг, и в голосе скрипнуло раздражение.

— Режим захвата. Без самодеятельности, — ровно отрезал ведущий.

Левый фланг усмехнулся, но без улыбки:

— Уставший уже. Видно по шагу. Сломаем и потащим.

— Придержи язык, — сухо напомнил замыкающий. — Потом ещё отчёт писать.

Я слушал и складывал картину. Двое давили. Трое фиксировали. Если дать тем двоим шанс, они полезут вперёд. Если ударить по ним правильно, строй треснет, а троим придётся выбирать: спасать форму или спасать живых.

Пятёрка подошла на дистанцию, где уже не было смысла играть в «случайные перемещения». Я остановился на плите, слегка согнул колени и стянул энергию ещё ближе к телу. Снаружи это выглядело как обычная стойка. Внутри якорь лёг плотнее, как ремень на груди.

Ведущий поднял ладонь — знак.

И в ту же секунду пространство передо мной попробовали отрезать.

Не ударом. Попыткой связать. Воздух впереди словно сжался в узел, песчинки зависли на долю мига, а затем пошли в сторону, как по невидимой дорожке. Кто-то из них тянул линию, которая должна была закрыть мне возможность смещения и заставить стоять там, где удобно им.

Я успел мысленно улыбнуться.

Вот и началось. Не с крика и красивого жеста. С попытки сделать из меня точку на схеме.

Рамку они поставили быстро. Я даже успел оценить, насколько это у них отработано: никаких «сейчас мы тебя окружим» — просто в какой-то момент воздух вокруг меня стал чужим.

Центровой — тот, который до этого проговаривал «сигнатуру» — начал давить импульсами. Короткими, частыми, без красивых всплесков. Как будто проверял, где у меня слабее крепление, и тыкал туда пальцем. От этих ударов у меня в груди появлялось ощущение, будто кто-то трясёт ремень, на котором держится вся конструкция. Не боль, скорее раздражающее дребезжание.

Двое по краям резали сектора. Они не «атаковали», а отнимали варианты. Слева тонкая линия давления, справа такая же. Стоило мне сделать шаг, как одна из линий сдвигалась и ложилась туда, куда я собирался поставить ногу. Ведущий держал весь рисунок и задавал ритм: когда давить, когда отпускать, когда подтянуть сетку. Замыкающий — щит и подстраховка, сухая работа: перекрыть откат, гасить мои попытки разорвать дистанцию, прикрывать того, кто сейчас открывался.