И вот здесь я ошибся.

Я рассчитывал отступить на плиту позади, опереться на камень и сорвать линию видимости. Сделал шаг… и вместо плотного основания нога ушла в рыхлый песок. Плита там была, но под ней образовалась пустота, песок провалился как в карман. Мелочь. Полступни. На спокойной прогулке — ничего. В бою — подарок врагу.

Сетка почти закрылась.

Давление на якорь стало плотнее, линии по бокам сдвинулись, и я ощутил, как пространство впереди «встаёт стеной». Они не давали мне ни сместиться, ни разорвать дистанцию. Ещё миг — и я бы оказался в центре их рисунка, как насекомое под стеклом.

Ведущий сработал идеально: никакой спешки, только усиление структуры. Замыкающий поднял щит так, что я увидел его край боковым зрением, будто мне показали границу: «сюда нельзя». Центровой вцепился в якорь, и дребезжание превратилось в давление, которое начинало лезть в голову чужими схемами.

Двое нетерпеливых почувствовали шанс и полезли одновременно.

Правый захотел добить, левый — удержать. Они не договаривались, просто оба захотели быть теми, кто «сломал претендента». В такие моменты люди делают ошибки — и я бы рад их использовать, но сначала мне нужно было вытащить ногу из песка и вернуть себе пространство.

Пришлось потратить больше энергии, чем хотелось.

Я стянул подпитку от реакторов ближе, не тонкой ниткой, а жадным рывком. Тело на мгновение стало тяжёлым, как будто я надел лишний слой брони, ещё и свинцовой. Щит развернулся шире, чем я планировал, и ударил по краю сетки — не разрушая, а смещая. Одновременно я дёрнул себя в сторону, вырывая ногу из рыхлого кармана, и сделал шаг на камень уже наверняка, проверяя опору.

Сетка захлопнулась не до конца. Она скользнула мимо, как петля, которую сорвали с крюка в последнюю секунду.

Я выдохнул через зубы, почувствовал неприятный вкус крови где-то на языке и отметил про себя простую вещь: ещё один такой «карман»— и экономия закончится сама.

А пятёрка, словно ничего особенного не случилось, перестроилась и начала строить рамку заново.

Двое злых не выдержали тишины.

Они начали говорить почти сразу, как только поняли, что я не рухнул в песок после первой рамки и не побежал, сверкая пятками.

— Ну что, выродок, — бросил правый, тот, что давил в лоб. Голос у него был неприятно бодрый, как у человека, которому скучно. — Побегал по пустыне, порезал пару слабаков, и решил, что уже бог?

Левый подхватил, не попав в ритм группы, зато повторяя тон:

— Сейчас покажем тебе место. Здесь. В песке. Лицом вниз.

Они пытались задавить меня морально. Причём одинаковыми словами, будто им выдавали фразы вместе с метками. Обещания, ярлыки, «место», «выскочка». Всё это было рассчитано на того, кто начнёт доказывать обратное или оправдываться.