Я не стал.

— Дистанцию держи, — сказал я коротко, не им. Себе. И сделал шаг так, чтобы их линии снова не совпали.

Правый дернулся, будто я его задел. Слишком нервный для такого уверенного тона. Он ускорился и полез вперёд, пробуя продавить темп. Ведущий пятёрки сразу попытался вернуть рисунок: импульс по якорю, сдвиг сектора, команда без слов. Центровой продолжал давить ровно, неприятно, как каплями по макушке.

Трое основных молчали. Но это была другая тишина — не пустая. Я видел, как один из них, координатор, на долю секунды повернул голову и дал знак второму: ладонь вниз, два пальца — «держи строй». Почти незаметно. Я бы не заметил, если бы не смотрел именно за такими вещами.

Им эти выкрики мешали.

Нервные же рвались вперёд, ломали темп, заставляли остальных подстраховывать лишнее. А это трата ресурса.

Правый снова полез в лоб. Щит перед ним поднялся чуть выше, чем надо, и я поймал это краем зрения. Он готовился ударить сверху вниз, как молотом, чтобы сбить меня и зажать.

Я встретил его корпусом. Доспех принял удар, воздух вышибло из груди коротко, будто меня ударили в солнечное сплетение ломиком. Я не отступил. Вместо этого шагнул чуть в сторону, под его ведущую ногу, и клинок прошёл по низу.

Лезвие нашло сухожилие под коленом, там, где ткань чуть тоньше, где броня всегда уступает движению. Я не пытался перерезать ногу пополам. Мне нужна было лишить его опоры. Он дёрнулся, перенёс вес, и в этот момент его сектор поплыл. Не «всё рухнуло», но связка дала сбой: он перестал быть стеной и стал проблемой.

— Ах ты… — выдохнул он, и слова кончились. Осталась ярость.

Левый злой сразу попытался помочь, но сделал это по-своему: не прикрытием, а атакой. Он ударил импульсом по площади, будто хотел одним махом заставить меня отступить и вернуть правому время.

Песок вокруг вздрогнул, поднялся волной, воздух стал плотнее. Мне пришлось снова раскрыть щит на полсекунды, чтобы не поймать этот удар ребрами. Щит вспыхнул и сразу схлопнулся обратно.

А пятёрка на миг запнулась.

Им нельзя было работать по площади так близко к своим. Трое рабочих замедлились, чтобы не попасть под свою же волну. Ведущий сделал шаг назад, корректируя рисунок. Центровой на долю секунды потерял ритм импульсов, потому что ему пришлось компенсировать чужую дурь.

— Осторожнее! — сорвалось у одного из троих.

Правый нетерпеливый, хромая, рванул снова, как будто хотел доказать, что ему не больно. Левый тоже полез вперёд, на нервах. Они шли слишком близко друг к другу, и это было явно выходом за рамки инструкции. Раньше они держали расстояния, как линейки. Сейчас — как два человека, которым важно быть первыми.