Я знаю, что не должна так пялиться, но мне интересно — он реально поднимет такой вес? Хотя, почему меня это удивляет? Андрей Татаринов буквально похож на человека, который с такими тяжестями на «ты».
Он делает глубокий шумный вдох, фиксирует спину и мощным, плавным движением поднимает этот сумасшедший вес. Мне кажется, я вижу каждый жгут рельефа даже через одежду. И когда он делает движение вниз — и потом снова вверх, чувствую, что жутко краснею, потому что пялюсь на красиво очерченую пятую точку, которая в таком положении выглядит буквально как зависть любой фитоняшки.
Сделав десять — боже, целых ДЕСЯТЬ! — повторений, он возвращает штангу на помост и пол под моими коленями ощутимо вздрагивает.
Красотки в модных спортивных «луках» без стеснения обсуждают, кто первой пойдет с ним знакомиться. Мне хочется обломать им охоту и сказать, что вообще-то он уже занят, но сначала я вспоминаю что он в процессе развода, потом — что это вообще не мое дело, и я быстро отворачиваясь.
Почему-то чувствую себя страшно неловко из-за того, что мы столкнулись вот так.
Хочется незаметно собраться и уйти, не попавшись на глаза.
Ему сейчас точно не до светских бесед с бывшей девушкой лучшего друга.
У меня впереди еще несколько подходов, но я принимаю решение поскорее ретироваться из зала. Да, потому что здесь Андрей Татаринов. Не знаю почему его присутствие побуждает меня к побегу — он всегда был очень вежливым, внимательным и дружелюбным, даже когда я чувствовала себя пятым колесом в их компании. Возможно, но это не точно, подсознательно мне просто страшно, что если мы пересечемся и заговорим — он скажет что-то о Дане. Что-то такое, что точно разобьет мне сердце, вокруг которого антималининские заграждения пока только в процессе создания. Хотя в последнее время у меня сложилось впечатление, что Андрей и Даня практически перестали общаться, но, возможно, Даня просто не акцентировал на этом внимание?
Я заталкиваю ролик обратно в большой деревянный ящик для спортивного инвентаря, забираю шейкер с водой и направляюсь к стойке, где оставила свой номерок от шкафчика и лямки для румынской тяги. Нарочно стараюсь обходить зал по широкой дуге, не отсвечивая.
Но судьба в лице планировки зала решает иначе.
Эта стойка находится как раз на стыке зон растяжки и свободных весов. И я подхожу к ней ровно в тот момент, когда Андрей, вытирая шею коротким черным полотенцем, направляется туда же за своей металлической бутылкой.
Мы сталкиваемся почти вплотную.
Рядом с ним я чувствую себя совсем крошечной — моя голова едва достает ему до плеча.