Но когда же еще случаться чудесам, как не в Новый год? Даже если мы отметили его пару дней назад и с тех пор Юля от меня не уезжала.
До этого времени мы так много где колесили, что зимние каникулы решили провести дома — без чемоданов и лишних людей. Только вдвоем.
Юля откладывает телефон на кухонный остров. Экраном вниз — небывалое событие. Это настолько на нее не похоже, что хочется запереть все двери, выбросить ключи и просто законсервировать этот момент. Чтобы не испортился.
Я выключаю плиту, сдвигаю дымящуюся кастрюлю в сторону.
— Эксперимент признан провальным, Ю. Нам с тобой «неуд».
— У меня золотая медаль из школы и красный диплом из университета, Малинин. «Неуд» свой оставь себе — нечего мне портить статистику, — фыркает Юля, слизывая с указательного пальца крошечную каплю сладкого соуса.
Я залипаю на движение ее языка.
В паху моментально тяжелеет, член под домашними штанами выпирает, как долбаная мачта, потому что, блин, да, трусы я не надел. Блядь. Он у меня в таком состоянии последние трое суток. Постоянно. Я скоро начну в обморок кувыркаться, потому что кровь к голове почти не приливает. Впору зажимать яйца в кулак и плакать от жалости к самому себе. Но я держусь. Терплю, как стойкий оловянный... нет, не солдатик, а хер.
Обещал же быть послушным мальчиком и не торопить.
Слишком еще хрупко то, что мы сейчас строим по кирпичику на нашем общем пепелище.
Но зато у меня безграничный доступ к поцелуям и обнимашкам, и я пользуюсь этим правом на всю катушку — хватаю Ю за талию и уверенно тяну на себя. Разрешаю ладоням спуститься на ее бедра — и снова поднимаю их вверх, на этот раз — по голой прохладной коже под тканью худи. Плотоядно улыбаюсь в слегка затянутые туманом прозрачно-серые глаза, когда в ответ на мои касания, ее кожу стягивают мурашки.
Юля со вздохом упирается ладонями мне в грудь. Но без сильного сопротивления.
— Малинин, ты горячий как печка. Остынь.
— Не могу, Ю, — хриплю в желанные губы, вдыхая аромат съеденного ею пять минут назад манго. — Меня от тебя плавит.
— А должна бы плавиться карамель.
— Да в жопу. — Прижимаю ее плотнее, сжимаю зубы от ощущения плоского живота, в который упираюсь всей налитой длиной.
Из моих объятий она больше никогда не вырывается.
Наоборот, подается еще немного, позволяя зарыться носом в еще немного влажные после душа волосы у виска.
Мы целуемся сладко и лениво. Без дикого напора, но с таким вибрирующим под кожей сексуальным подтекстом, что у обоих синхронно сбивается дыхание.
Последние месяцы вдвоем похожи на затяжной прыжок в неизвестность.