В комнате под самой крышей висела тяжёлая, почти осязаемая тишина. Первым её решился нарушить Эдрик.

— Простите меня… — Он перевёл растерянный взгляд сначала на призрачного генерала, а затем на хранящего спокойствие Хранителя. — Вы хотите сказать, что Каэль сам лично приказал стереть себе всю память?

— Вовсе не приказал, — ровным, прохладным тоном ответил Арон. — Скорее, глубоко попросил.

— Да какая разница, это же абсолютно одно и то же!

— Нет, юноша, разница принципиальная.

— И в чём же она⁈

Арон долго молчал, всматриваясь в сгущающиеся за окном сумерки, прежде чем тихо выговорить:

— В том, что я решительно отказался выполнять эту просьбу.

Присутствующие ошеломлённо переглянулись.

— Отказались? — переспросила Лира, слегка подавшись вперёд.

— Именно так.

— Но тогда…

— А вот тогда он уже официально приказал как командующий.

Каэль медленно, словно у него подкосились бестелесные ноги, опустился на старый деревянный стул.

— Ничего не понимаю… Это не укладывается у меня в голове.

Арон подошёл ближе к стрельчатому окну. За стеклом темнело, и дождь уже вовсю барабанил по старинной черепице:

— В тот роковой день Совет уже официально принял своё окончательное решение.

— Какое ещё решение⁈ — угрюмо спросил профессор Вайс.

— Решение полностью уничтожить архив.

— Что⁈ — Вайс резко подскочил на месте. — Но нам же всегда, четыреста лет подряд твердили, что архив просто-напросто запечатали от греха подальше!

— О, так гораздо проще и безопаснее объяснять юным студентам, — Арон горько и печально усмехнулся. — Поверьте, архив вовсе не собирались закрывать на замок. Его планировали сжечь дотла.

Эдрик недоверчиво покачал головой:

— Зачем? Кому и чем могла помешать старая библиотека⁈

Арон повернулся к нему всем корпусом:

— По той простой причине, юноша, что в нём хранилась неприглядная правда.

— Какая ещё правда⁈

— Правда о том, чем на самом деле была та Великая война.

Каэль медленно прикрыл глаза, и что-то глубоко внутри его полупрозрачной сущности болезненно откликнулось. Словно ржавая, давно запертая дверь в сознании со скрипом подалась назад.

Перед его внутренним взором яростно вспыхнуло новое воспоминание: огромный, мрачный зал Совета. Двенадцать фигур в ослепительно-белых мантиях за длинным столом. Оглушительный шум, крики и яростные споры. Кто-то со стороны Совета надрывно кричит:«Если простые люди узнают эту правду, наше королевство тут же рухнет!» , а другой твердый голос парирует из угла:«Ваша трусливая ложь разрушит его гораздо быстрее!» А затем… Каэль увидел самого себя. Молодого, смертельно уставшего генерала, стоящего по центру зала в окровавленных доспехах:«Я никогда не позволю вам сожрать и уничтожить этот архив…»