— Да черт его знает, на что. Морда вроде собачьей, только без ушей. И здоровая, зубищи — во! — Василий показал чуть согнутый мизинец. — Вся в чешуе, шея длинная, хвост — как у змеи, а ноги… ноги как у человека, только гнутся назад.

— Четыре? — поинтересовался кто-то из темноты. Кажется, Сокол. — Это что ж за образина такая?..

— Не четыре… Две вроде бы… — пробормотал Василий. И тут же недоуменно приподнял брови, будто удивляясь собственным словам. — Ну да, две. Вот на них и шла — прямо на меня!

— Да ладно тебе заливать-то! — фыркнул Жихарь. — Змея на двух ногах, да еще и с собачьей головой. Это ты во сне увидел, наверное.

— Может, и не во сне. — Сокол, стоявший в нескольких шагах за моим плечом, опустился на корточки. — Идите-ка сюда, судари… Ваше сиятельство — извольте поглядеть!

Я не сразу понял, на что он показывает. Фары машин светили в сторону землянки, и сбоку от них ночь владела всем безраздельно, но когда глаза привыкли к темноте, я все-таки сумел рассмотреть у носков ботинок сокола небольшое углубление.

Не слишком заметное и четкое, однако здесь влажный мох все еще хранил отпечаток чьей-то… пожалуй, все-таки лапы — хоть размером след и правда напоминал человеческий. Однако растопыренные длинные пальцы — четыре спереди, и один отставленный назад, явно намекали, что никакой пятки у неведомой твари не имелось. Да и вообще…

— Ерунда какая-то, — пробормотал Жихарь, наклоняясь. — И правда — как будто на двух лапах ходит… Никогда такого не видел.

— Ну так и я не видел! Вот представь себе: вылезаешь из землянки спросоня, босиком — а тут такое! Ростом с меня, зубищи, глаза как лампочки светятся…

— Я бы, наверное, в штаны навалил, — честно признался кто-то из гридней. — А ты чего? Выстрелил?

— Да какое там. В упор в такую дрянь стрелять — себе дороже. Я ее пугнул, крикнул что-то — а сам в сторону, к лесу. — Василий указал рукой направление. — Спиной отходил, осторожно, а то побежишь — точно сожрет. Прямо как был, в одних штанах, хорошо штуцер не потерял.

— А дальше что было? — Жихарь разве что не подпрыгивал от любопытства — и то, наверное, потому, что нога еще болела. — Она за тобой?

— Нет… В том-то и дело, что нет. То ли испугалась, то ли еще чего… Хотя откуда ей бояться — эти твари и человека-то, небось, никогда не видели. Но не побежала. Смотрю я, значит, а там за ней еще одна выходит. Вроде первой, только покрупнее и гребень на голове. Как у петуха, только будто из кости… В темноте-то особо не разглядишь. И вот эта самая образина подходит к землянке, раскрывает пасть, а я смотрю — у ней вот тут все горит! — Василий легонько похлопал себя ладонью между ключиц — видимо, там, где у неведомого таежного чудища располагалась то ли грудь, то ли шея. — Как угли тлеют, жар прямо сквозь чешую просвечивает!