— А куда? — Сокол уперся в землю прикладом штуцера. — Ты видел?

— Да черт его разберет. То ли на том берегу кого увидел, то ли еще чего. Я уж думал к нему бежать, но потом в Тайге еще раз что-то грохнуло. Не ружье, не револьвер — а будто магией какой шарахнуло. — Василий чуть понизил голос. — И потом — тишина. Ну, я потихоньку, потихоньку в ту сторону пополз, слышу — мотор шумит. А это уже вы приехали.

— Понятно, — вздохнул я. — Ладно, лезь-ка ты машину, грейся. А мы пойдем брата твоего искать и…

— А чего меня искать? Здесь я!

Когда из темноты донесся знакомый голос, гридни дружно присели, нацелив штуцера в сторону берега. Но тут же выдохнули — через несколько мгновений в свете автомобильных фар показалась знакомая тощая фигура. Иван шагал, чуть прихрамывая — видимо, подвернул ногу, пока носился по лесу, но как будто был цел и невредим.

— Ты где был? — поинтересовался Сокол. — От нас прятался, что ли?

— Да не прятался я. От реки шел, и слушал по пути — вы ж на весь лес тут… это самое. Вот там я был. — Иван махнул рукой, указывая направление. — Васька правильно говорит — магией били. По мне. Хорошо не попали — только елки посекло. Пару стволов как ножом срезало.

— Огненный аспект? — уточнил я. — Это ящеры тебя?

— Ну… Я никаких ящеров не видел. — Иван пожал плечами и зачем-то покосился на брата. — Там человек был. Высокий, тощий, в плаще с капюшоном.

— Одаренный? — спросил дядя. Непонятно зачем — уже ему-то все наверняка и так было яснее некуда. — А ты — в него стрелял?

— Больше не в кого. — Иван усмехнулся и покачал головой. — На том берегу если только отец бродить мог. А его я что — не узнаю?

— Он туда ушел? — Я на всякий случай осторожно прощупал лес на той стороне Черной. — За реку?

— Да вроде… Сказал — пойдет проверить, что там такое.

— Ясно. В общем, слушай мою команду. — Я сложил руки на груди. — Вы с Василием — в машину к Жихарю. Одеваться, как положено, греться, есть и пить чай. Остальные — в караул. Сокол — расставишь всех вокруг лагеря, как положено. Фары погасить, костер разжечь в землянке, чтобы на весь лес видно не было. Утром, как начнет рассветать — идем искать Седого.

* * *

— Темнотища, чтоб ее! — проворчал дядя откуда-то сзади. — И зачем в такую рань поперлись? Не видно ж ни черта!

— Видно, — усмехнулся я. — А ты, главное, под ноги смотри.

Мои глаза уже успели привыкнуть. Может, кому-то другому утренний полумрак и казался непроницаемой черной пеленой, но я без особого труда просматривал лес на несколько десятков шагов — пожалуй, даже лучше снайпера Николая. Небо над верхушками сосен уже понемногу начинало розоветь, однако взятый взаймы у Тьмы дар все еще работал.