— А ну кыш! — заорал Иван, замахиваясь прикладом штуцера. — Вон! Пш-ш-шли вон!
Размером местные вороны были примерно втрое больше обычных, и от них заметно потягивало аспектом Смерти, но связывать с разгневанным сыном они все-таки не рискнули. Захлопали крылья, и стая со злобным карканьем разлетелась во все стороны. Я толком не успел рассмотреть птиц, но у пары в клювах определенно блестело что-то похожее на зубы.
Тайга есть Тайга.
— Папка! — Василий забросил штуцер за спину и рухнул на колени рядом с телом. — Папка, очнись. Папка!
— Храни Матерь его душу… — пробормотал кто-то за моей спиной.
— Да погоди ты причитать! — Я швырнул ножны с Разлучником в мох и опустился на корточки. — Дышит, не дышит?
Целитель из меня, даже несмотря на наличие Дара и нескольких пунктов аспекта Жизни, был так себе. И пока я бестолково шарил пальцами по холодной шее Седого, пытаясь отыскать артерию, Сокол уже успел вынести вердикт — видимо, опыта в таких делах у него оказалось достаточно.
— Живой, — проговорил он. И Иван с Василием тут же хором выдохнули. — Но еле-еле. Замерз, видать, давно тут лежит. И на голове шишка с кулак размером.
— Папка! — Василий осторожно потряс отца за плечи. — Просыпайся давай. Нечего тут разлеживаться!
Я изрядно сомневался, что это поможет — но все-таки сработало. Шепот сына оказался громче карканья черных птиц. Седой открыл глаза. Точнее, пока только один, левый — справа на лице красовался здоровенный кровоподтек.
Бедняге здорово досталось. И неизвестно, сколько он так провалялся — то ли час, то ли все три-четыре.
— Пить… — одними губами прошептал Седой.
Несколько человек тут же потянулись за флягами, а Василий расстегнул портупею и принялся снимать куртку, чтобы укутать отца.
— Одеяло есть? Согреть его надо. Костер вот тут сложите. — Я указал рукой на небольшое углубление в паре шагов. — Разожгу сам.
— Видно за версту будет, — недовольно проворчал дядя. — Может, его к Полине сразу отвезти?
— А если не довезем? Да и светает уже. — Я кивнул в сторону стремительно розовеющего неба над Тайгой. — Хотели бы подкараулить — уже бы стреляли вовсю… Нет там никого.
Дядя насупился, но спорить не стал, и где-то через полминуты на полянке уже горел огонь. Я подпалил наспех сваленные в кучу дрова Даром, и жар от костра пошел сразу. Живительное тепло тут же расползлось по земле вокруг, и бледные щеки Седого, наконец, порозовели.
— Ну ты на нас, конечно, страху нагнал, — улыбнулся Иван, придвигаясь поближе к родителю. — Я уж думал — живым не найдем.
— Нашли же. Выходит, рано пока помирать. Мне еще вас с Васькой женить обоих, а до этого — ни-ни. — Седой явно через силу улыбнулся. — А котелка ни у кого с собой нет? Чайку бы сейчас… Или хоть водички горячей.