Тот, кому было плевать и на развесовку меча, равно как и на его запредельный для простых смертных размер. Тот, кого нисколько не заботила острота стали, и кто имел достаточно сил весьма бойко и эффективно орудовать примитивной железкой.

Не человек.

— Ну что, сообразил, наконец? Не для нас с тобой эту штуку ковали. — усмехнулся Горчаков. И похлопал волота по железному боку. — А вот такому в самый раз будет. Руевиту, чую, уже ни к чему оно, а Святогору, может, и пригодится.

— Благодарю, Ольгерд Святославович. — Я осторожно взялся за меч двумя руками и учтиво склонил голову. — Это ценный подарок, хоть и необычный.

— Да прямо уж — ценный. — Горчаков улыбнулся. И снова полез куда-то в угол. — Сейчас, я тебе хоть тряпку достану, а то пока донесешь — весь в ржавчине будешь.

Не то чтобы меня так уж смущала грязь, однако нести здоровенный кусок металла в виде свертка было куда удобнее. Пока мы шагали обратно, Горчаков то и дело порывался помочь, но я я отказался. Во-первых, на плече клинок волота уже не казался таким тяжелым, а во-вторых, мне почему-то хотелось понять, как именно он ощущается в руках.

И вот здесь древний кузнец удивил меня еще раз. Меч, несмотря на размеры, на деле был заметно легче, чем с виду. Не тридцать с лишним килограмм, как я думал, а вряд ли больше двадцати. Все еще слишком много для человека, однако металлический гигант-волот наверняка мог размахивать железкой не только со страшной силой, но и не сильно теряя в скорости. Раз уж мощности энергетической установки с жив-камнем хватает на стальной доспех весом чуть ли не в полтонны, клинок в человеческий рост машина не заметит вовсе.

— Я слышал, ты в кузне с молотом побаловаться любишь, — проговорил Горчаков, оборачиваясь. — Вот как раз и займешься. Ржу снимешь, протравишь, отшлифуешь, заточишь, как следует. Еще укоротить можно — по мне так без толку такой оглоблей размахивать.

Я не ответил. Старик говорил по делу, однако все мое внимание приковало знакомое окно на втором этаже господского дома. Я и по пути к сараю поглядывал туда, но хозяйка комнаты то ли отсутствовала, то ли нарочно не обращала на меня внимания. Однако сейчас я заметил, как за стеклом легонько шевельнулась занавеска.

Значит, дома — просто прячется.

— А как Елена Ольгердовна? — невинно поинтересовался я. — Что-то ее в последнее время совсем не видно.

— Елена-то?.. Вот уж не знаю. — Горчаков ответил не сразу, и перед этим успел взглянуть в сторону окна. — Может, уехала куда. Работы-то сейчас хватает, Игорь. Я, считай, то в Орешек катаюсь, то в Тосну, то в крепость на тот берег. А на ней, получается вся Ижора только и держится.