И первыми досталось домашним — тем, кто сам владел Даром и мог подпитываться маной. Все без исключения Костровы понемногу превращались в… в общем, превращались. До гридницы черная зараза пока не добралась, но наверняка ее обитатели уже встали в очередь за вспышками гнева и глухой тоской.
А что дальше? Сосны на холме вянуть начнут?
— Ладно, Игорек… Прорвемся как-нибудь. — Дядя со вздохом похлопал меня по плечу. — Ты сегодня-то что делать думаешь? Домой поедешь?
— Не поеду. — Я покачал головой. — Надо этих хмырей на улице оставить. Померзнут до утра — глядишь, ум в голову придет. Ну а мне, выходит, присмотреть надо — мало ли и правда придет за ними этот… как его там?
— Черный Ефим, — Дядя поморщился, будто от одного только звука имени таинственного покровителя вольников у него вдруг заболели все зубы разом. — Опять всю ночь спать не будешь?
— А вот и не угадал. Буду, — улыбнулся я. И, подумав, добавил: — Только с Разлучником под подушкой.
Глава 11
Предчувствие чего-то плохого порой возникает у каждого. От самого бестолкового дворника в Орешке до государя императора. И наличие Дара здесь совершенно ни при чем. Даже самым могучим и опытным из магов не дано по-настоящему, однако почувствовать приближение неприятностей может кто угодно — и быть возродившемся в чужом теле воителем-Стражем для этого не обязательно. Хотя один конкретный Страж отточил это умение практически до совершенства.
Почему? Да потому, что это самое плохое случалось со мной каждый день. Иногда раз эдак по пять. И я уже давно привык, что если мне кажется, что неприятности на подходе — то мне не кажется. Порой тоскливое и томительное предчувствие заявлялось в гости с самого утра, и не всегда его сопровождали сны про высадку на вспаханную орбитальной бомбардировкой поверхность Эринии.
Сегодня, к примеру, обошлось без них. Я просто открыл глаза — уже зная, что все в очередной раз пошло наперекосяк. Сквозь толстый брезент палатки пробивался огонек костра, снаружи гудел ветер, едва слышно поскрипывали сосны, а через мгновение до моих ушей донесся звук шагов и тихое покашливание. Кто-то из гридней исправно нес службу, обходя крепость вдоль частокола. Крохотная твердыня Боровика жила, как ей положено.
И я мог только догадываться, почему на лбу выступает испарина, а сердце бешено колошматит, выдавая двойную норму ударов. Одного взгляда на вход в палатку хватило понять, что полог на месте и плотно застегнут, и попасть внутрь не сумел бы ни зверь, ни обычный человек, ни Одаренный. Я мало что смыслил в охранных чарах, однако с базовым заклинанием справился без труда. И вздумай кто-то заявиться сюда ночью без приглашения — магия тут же дала бы мне знать.