Глава 13
— Ну и погодка, — проворчал Жихарь, поднимая ворот куртки. — Так скоро в бушлаты перелезать придется.
— А я уже. Пальто вот приодел. — Дядя заворочался на заднем сиденье. — Это вам, молодым, лишь бы форсить. А мне главное чтобы грудь и шея в тепле. И ноги.
Действительно, было прохладно — даже в машине. Печка «козлика» работала на полную мощность, гоняя по кабине горячий воздух из-под капота, но и этого не хватало. Ноябрь круто рванул на понижение температуры, будто в последнюю неделю зачем-то решил показать всем, что он не какая-то там осень, а самая настоящая зима.
Снег выпал еще вчера в обед и остался лежать, а не растаял как в предыдущие дни, а лед встал намертво. Пока только в лужах, но и Неве явно недолго осталось играть тяжелыми серыми волнами. И хрустя замерзшей травой на рассвете, я никак не мог отделаться от мысли, что не так уж далек тот день, когда Зубовым не понадобится мост, чтобы незаметно переправить в Тайгу хоть целое полчище. Человек сто-двести бойцов с внедорожниками, грузовиками и, не приведи Матерь, артиллерией или парой картечниц.
Впрочем, зачем? Если хотя бы половина из того, что я знал о магических возможностях его сиятельства Николая Платоновича, старик сам мог врезать ничуть не слабее крупнокалиберной гаубицы. И пусть моя дружина выросла уже чуть ли не впятеро, эту карту крыть пока было нечем.
А зима приближалась.
— Ну, где там этот ваш профессор? — Жихарь потер ладони, замерзшие от руля. — Может, в ратушу пока пойдем, Игорь Данилович? Или не глушить мотор, а то выстудит тут все. Потом опять греть…
— Глуши, — отозвался дядя. И просунул руку между сидений, указывая вперед. — Вот он, идет уже. А ты пока чаю лучше выпей — мы там надолго. Павел Валентинович быстро не отпустит.
— Будет исполнено, Олег Михайлович. — «Козлик» напоследок чихнул двигателем и, дернувшись, перестал тарахтеть. — Чаю — это мы всегда пожалуйста. Помнится, мы тут с Рамилем и Василием…
Дальше я треп Жихаря уже не слушал — все мое внимание приковала невысокая худощавая фигура, ковыляющая к ратуше по замерзшему тротуару. Профессор уже заметил нас и теперь спешил изо всех сил, то и дело скользя по льду подошвами ботинок. Когда он в очередной раз проехался вперед, взмахнув портфелем, я выскочил из машины ему навстречу, но помочь уже не успел.
На ногах его сиятельство кое-как удержался, однако его ноше повезло куда меньше: застежка едва слышно щелкнула, портфель распахнулся, и его содержимое разлетелось во все стороны.
— Матерь милосердная! — жалобно воскликнул Воскресенский, хватая меня за рукав. — Мои записи!