Я тоже шагнул было к выходу, но на моем пути вдруг возник Белозерский.
— Полагаю, я должен принести свои извинения, Игорь Данилович, — произнес он вполголоса. — Очень надеюсь, у вас не возникло мысли, что я пытаюсь присвоить себе всю славу, и отправляюсь в Москву только ради этого.
— А какая, в сущности, разница? — Я пожал плечами. — Мне в любом случае не следует покидать вотчину.
— Разница… Разница все же есть. — Белозерский улыбнулся. — И хочу, чтобы вы знали: я действительно намерен ехать в столицу, но… скажем так, чуть позже. Послезавтра.
— Но вы же сами говорили, что время…
— Время дорого. И все же я готов немного задержаться. Ваш магический талант растет, а значит… — Белозерский на мгновение смолк, подбирая слова, и вдруг спросил: — Как насчет небольшого урока от старшего товарища? В знак моей глубочайшей признательности — в конце концов, сегодня вы спасли мне жизнь!
Благодарность… ее я, пожалуй, и правда ожидал. А вот желание его светлости отложить поездку выглядело весьма странно. При всем своем расположении ко мне, Белозерский никогда не пытался изображать доброго и щедрого дядюшку. Раньше у него на все имелась своя причина — и вряд ли схватка с бесом это изменила.
— Урока? — Я приподнял бровь. — На моем месте от такого отказался бы только глупец.
— Вот и славно! Я с удовольствием поделюсь с вами кое-какими трюками… Разумеется, если вы согласитесь сохранить нашу завтрашнюю встречу в тайне. — Белозерский на мгновение нахмурился — но тут же продолжил: — Вам наверняка уже не раз приходилось бывать в Тосне. Если ехать со стороны Отрадного, примерно за три километра до указателя есть поворот…
Глава 24
— Поворот… — проворчал я, пытаясь рассмотреть за лобовым стеклом хоть что-то кроме белой кутерьмы. — Тут дорогу-то не видно.
Снег валил с самого утра — густой, мокрый и тяжелый. И за каких-то пару часов его насыпало столько, что даже дядиному «козлику» оказалось непросто пробраться сквозь завалы в Отрадном и выбраться на трассу. Дальше, впрочем, ехать все же стало попроще — здесь то и дело катались грузовики, так что асфальт даже в самую паршивую погоду не успевал превратиться в сугроб.
Не доехав до Тосны пять с чем-то километров, я сбавил ход и принялся искать глазами поворот, про который говорил Белозерский, и вот это-то и оказалось самым сложным: колею перед заснеженным капотом «козлика» было видно неплохо, однако ветвиться она не спешила — видимо, с трассы в этом месте съезжали нечасто.
Неудивительно — вряд ли его светлость выбрал бы для тайной встречи место, где-то и дело катаются грузовики, телеги, легковые автомобили и еще Матерь знает кто.