— Прикройтесь, Константин Иванович! — заорал я, снова зажигая Красную Плеть. — Держите щит!
Пламя снова с воем прорезало потолок, и на этот раз добралось и до печной трубы. Кирпич оказался куда прочнее дерева, но все же поддался, и во все стороны с треском посыпались раскаленные осколки. Белозерский явно сообразил, что я задумал, и кое-как выполз из-под обломков до того, как громадина в несколько сотен килограмм рухнула вниз.
Я на мгновение оглох. Все, что осталось от печки, с треском отделилось от стены и потолка и, разбрасывая во все стороны горящие щепки, обрушилось на тварь. Та заверещала, вытягивая вперед здоровенные лапы, и попыталась перевернуться на бок, но массы из дерева и кирпича оказалось слишком много — даже для такой могучей и огромной туши.
Когда я бросился вперед, чудище выгнуло шею и заревело, снова раскрывая пасть, однако плюнуть огнем уже не успело. Клинок Разлучника вспыхнул и, развернувшись острием вниз, обрушился на череп. Послышался влажный хруст, но я решил не рисковать и упирался в крестовину меча обеими руками, пока металл не проткнул плоть насквозь, пригвоздив голову твари к полу.
— Ну, как тебе такое? — выдохнул я, отступая на пару шагов. — Попробуй теперь дернуться, уродец.
Глава 23
Тварь перестала дергаться, но умирала долго. И только через полминуты сияющие алым глаза потухли, дыхание стихло, и из полураскрытой пасти заструились нити аспекта. Который я сначала принял за Огонь, но потом все же сообразил, что даже в полумраке привычные золотисто-оранжевые искорки никак не могли превратиться в темно-красные.
Да и вели себя они совсем не как обычно: аспект вытекал из тела неторопливо, и вместо того, чтобы устремиться вверх, тут же падал на пол, будто магия почему-то оказалась слишком плотной и тяжелой. Ручеек, чем-то похожий по цвету на концентрированный раствор марганцовки, струился по доскам в мою сторону, и над ним поднимался багровый дымок.
Могущество упокоенной твари манило, чуть ли не упрашивало шагнуть вперед и впитать его Основой, но вместо этого я почему пятился, пока не наткнулся спиной на Горчакова.
— … не подходи! — Голос Белозерского звучал глухо, будто откуда-то издалека. — Игорь, не трогай это!
Когда где-то над моим левым плечом вспыхнул свет, наваждение исчезло. Незнакомая магия перестала звать к себе, одно мгновение превратившись в то, чем она была на самом деле: густую, тягучую и опасную гадость — пожалуй, даже похуже аспекта Смерти от которого я не так давно избавился.
— Вы оба — назад!
Белозерский кое-как поднялся на ноги, продолжая держать на ладони крохотный, но ослепительно-яркий огонек. Я не знал, что это за заклинание и какой стихии оно принадлежит, однако в его силе сомневаться не приходилось: поток на полу сначала чуть замедлился, потом принялся метаться из стороны в сторону и, наконец, развернулся вспять и исчез, понемногу растворяясь воздухе густым багровым дымом.