— Мать… Матерь милосердная, — Я рукавом вытер пот со лба, — что это было?

— Хотел бы я сам знать.

Белозерский морщился — бедняге явно было тяжело даже говорить, но Основа уже вовсю работала, приводя тело в порядок. И его светлость стремительно обретал прежний облик — разве что слегка помятый и покрытый пылью, копотью и рыжей кирпичной крошкой, которая намертво въелась в штаны и куртку. Схватка с крылатой тварью оказалась тем еще испытанием — даже для Одаренного с рангом Магистра.

— Раньше мне такое не попадалось. — Белозерский потер ушибленный бок. — Остальным, полагаю, тоже. А значит, Игорь Данилович, вы можете обозвать это чудище по своему разумению — на правах победителя.

Теперь, когда перепончатые крылья больше не закрывали дыру в потолке, я сумел как следует рассмотреть поверженную тварь. Вместе с конечностями она оказалась всего раза в полтора выше меня. Не так уж много — но за счет развитой мускулатуры в области плеч и спины чудище выглядело могучим и массивным. Настолько, что я с трудом представлял, как оно вообще могло летать.

Удивительно. Не говоря уже о том, что по всем стандартам зоологии уродец и вовсе являлся чем-то вроде насекомого: нижние конечности и крылья дополняли вполне полноценные лапы с пятью когтистыми пальцами. Мне отчаянно, до ноющей боли в зубах не хотелось думать, что напоминают мне очертания тела твари, но даже с непропорционально-длинной шеей и деформированной головой, на которой росли загнутые назад короткие рога, она сохранила в себе достаточно от предка, который ходил на двух ногах, а не на четырех.

И лицо, изуродованное магией Тайги, было именно лицом, а не мордой. Хоть и принадлежало трехметровому монстру с клыками и вывернутым кверху рылом, прямо над которым начинался бугристый покатый лоб. Заостренные уши твари уехали заметно выше положенного места, из-за чего демоническая физиономия казалась почти треугольной.

— Бес, — одними губами прошептал я.

На черта кровожадный огнедышащий летун, пожалуй, все-таки не тянул — но родственником его был точно. Притом весьма близким.

— Бес, — повторил Белозерский, усмехнувшись. — Да, пожалуй, подходит. В жизни не видел твари страшнее.

— И опаснее. — Горчаков только сейчас заставил себя подойти к убитому чудище. — Его что, вообще никакая магия не берет?

— И не только магия, — вдруг раздался голос за спиной. — Клянусь Матерью, я всадил в этого вашего беса две пули из штуцера.

Вопреки ожиданиям, Зубов удрал не так далеко. И не только успел вернуться, но и, похоже, уже минуту или две тихо стоял за нашими спинами. Не знаю, терзался ли он муками совести — да и вряд ли его постыдное бегство сейчас беспокоило хоть кого-то. У нас были дела и поважнее, и только Горчаков едва слышно усмехнулся в длинные седые усы.