— Ты сдохнешь, — ухмыльнулся главарь. — Еще до того, как ляжет снег, твои кости будут…

Договорить он не успел. Моя рука взметнулась, схватила его за горло и приподняла. Весили мы почти одинаково, но Основа в одно мгновение налила мышцы такой силой, что плечистая фигура взлетела под потолок и ударилась с такой силой, что ветки захрустели, и отовсюда посыпалась земля.

— Может, и так! — прорычал я, протащив извивающегося главаря до стены. — Но ты этого уже не увидишь. Что мешает мне свернуть тебе шею прямо сейчас?

— Давай! — прохрипел тот.

Расклад определенно был в мою пользу, однако лесной бродяга упрямо продолжал трепыхаться. И даже каким-то чудом сумел вывернуть шею, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Давай, — повторил он. — Дай себе волю. Эта дрянь внутри сильнее тебя. Ты уже гниешь, князь… Давно гниешь!

На этот раз аспект Смерти рванулся с привязи с такой силой, что я едва успел удержать его мощь. В моих руках все еще дергалось живое тело, а не иссушенная магией мумия, но это могло измениться в любой момент.

Так что я не стал рисковать. Сделал еще пару шагов и, размахнувшись, вышвырнул главаря наружу через лестничный проем. Следом за ним тут же бросился Рамиль, а Василий вытолкал из землянки оставшихся пленников.

Видимо, сообразил, что еще немного — и допрашивать будет попросту некого.

— Это что на тебя такое нашло? — осторожно поинтересовался дядя, когда плечистая фигура поднялась по ступенькам.

— Что, что… Будто сам не знаешь, — огрызнулся я.

Мне совершенно не хотелось оповещать семью о своем сомнительном приобретении, однако дядя выяснил сам. Может, услышал от Горчакова, а может, просто догадался. Даже оставшись без Дара, кое-какие штуки он всегда подмечал раньше бабушки и Кати с Полиной.

Правда, обсуждать нам, в общем, было нечего: оба понимали, что бросать стройку и Гром-камень, чтобы полгода бить земные поклоны в храме под надзором матушки Серафимы, я сейчас попросту не имею права. А других способов не знал никто — кроме, может, деда Молчана, но старик, как и всегда, не спешил выдавать свои тайны.

— Думаю, это у всех… дома — у всех так. — Я вздохнул, опускаясь на единственную лавку. — Вы же на меня завязаны. И на алтарь…

Я и раньше догадывался, но теперь вдруг с кристальной ясностью понял, что странные ссоры, которые случались в Гром-камне чуть ли не каждый день, начались не просто так. Глава рода — то есть я — был настроен ни жив-камень в подземелье господского дома, и тот тянул из меня в контур все подряд, включая и аспект Смерти. И уже из алтаря раздавал на всю вотчину.