Я в этот день держался ближе к третьему отделению: сам поставил в участке перед ложбиной, куда немцы перли упорнее всего, и залег с ними сам. Калюжный с ППД — здесь же, как и пулемет Гонтаренко. Главная огневая мощь взвода, как бы грустно это не звучало.

— Подпускаем! — кричал я. — Ждем сигнал!

Цепь подошла. Сто пятьдесят. Сто двадцать.

— Огонь!

Загремело всё разом. Я смотрел и отмечал — отделение работает как часы, Петренко влился сразу, без раскачки — собирается отработать больничные. Уважаю.

Через час, когда перед нами осталось с полсотни мертвых фашистов, а мы потеряли бойца в четвертом отделении, немцы подтащили миномёты. Мины густо посыпались по нашим позициям. Каменные осколки со свистом летали по щелям, камень трещал и мешал в себя вжиматься. Немцы перли, и мы как могли работали между разрывами.

Одна мина легла близко к пулемётной ячейке. Гонтаренко с Колькой пригнулись, потрясли головами, и пулемет снова заработал — времени перевести дух не было.

Немцы перли, не считаясь с потерями. Волна за волной, через своих же убитых. К полудню стало ясно — первую линию не удержать. Их было слишком много, а нас на этом участке — горстка. Они подобрались на бросок гранаты, и в нас полетели «колотушки». Одна влетела в нашу щель — Хасанов выкинул её обратно за бруствер раньше, чем рвануло, а я чуть не поседел от этой картины. Рвануло снаружи. Следующие легли точнее — по всей линии пошли разрывы, у соседнего отделения кого-то задело.

Перед нами, по цепи, немцы начали орать:

— Los!!!

— Sturm!!!

— Vorwärts!!!

Потом в полный рост и пошли в штыки. Мы до последнего берегли гранаты, а теперь пришло время потратить все:

— Бросай! — скомандовал я.

Бросили навстречу всё, что было. Цепь проредило, но не остановило — передние уже прыгали в наши щели. Я успел срезать пяток из ППШ, а потом пришлось увернуться и ударить прикладом добежавшего. Выстрел вниз, ствол — вверх, сразу нажать — враги удачно скопились, и я срезал длинной сразу троих. Дальше результативно потратил остатки диска влево и вправо, не давая врагам помочь своим в щелях.

— Отходим!!! — перезаряжая ППШ, заорал я. — Отходим!!! — повторил для закрепления.

Калюжный рядом работал лопаткой — страшная штука в его руках, отточенная как бритва. Хасанов — ножом, коротко, без замаха. Я передернул затвор и выстрелил дважды, не дав немцу помешать Кольке с Гонтаренко уносить пулемет с патронами.

— На вторую линию! — не забывал повторять я.

Взвод начал пятиться к запасному рубежу — той самой второй линии щелей, что мы долбили на этот случай. Огрызались огнем, прятались за камнями, второе — прикрывающее — отделение отходило после нас и успешно тратило свои гранаты.