В одной из них достали Зотова — очередь хлестнула из-за поворота, слепая, наугад, и нашла грудь Зотова. Веером. Зотова отбросило, он охнул и затих.

— Некогда! — одернул я бросившегося к нему политрука. — Дальше!!!

Уходили запутанными ходами, лазами, через обвал ползли на животе под нависшей плитой. Двое раненых, которых мы последние полчаса едва ли не несли, замолчали по дороге — я даже не сразу понял, что несём уже мёртвых. Оставили.

На привале, в каменном мешке, когда мы смогли оторваться от погони (временно, но и то хлеб), Колька подал голос — сел, привалился к стене, и в темноте его не видать, только голос:

— Командир. А давай к Инкерману. Там наши, там штольни большие. Целая армия засела, говорят. Сила. Чего нам по дырам мышами?

— Точно, — подхватил боец. — К своим. Вместе оно сподручнее.

Я зажмурился. Инкерман. Настоящий подземный город. Тысячи людей, которых немцы будут морить голодом, выкуривать дымом и травить газом. Твари.

— Нет, — ответил я. — К Инкерману не пойдём.

— Почему? — Колька аж привстал в темноте. — Там же наши, командир. Бросим?

— Туда не пробиться. Между нами и Инкерманом немцы — и сверху, и снизу. Поляжем по дороге.

— А если дойдём?

— А если дойдём, там будет еще хуже.

— Откуда ты знаешь, что хуже?

И вот тут я не ответил сразу. Потому что ответить было нечем — тем, что есть, не скажешь. Постоял в темноте, послушал, как капает вода с потолка.

— Коль, ты же не дурачок. Подумай — Инкерман это тупик. Со всех сторон окружен. И Инкерман — это большая проблема для немцев. Ты че думаешь, они туда вот так, дуриком, с автоматом наперевес сунутся? — указал за спину. — Хер там — они выходы и щели закупорят и начнут закачивать дым и газ ядовитый. Хочешь?

— Тем более! — подскочил с камешка Колька. — Их спасать надо!

— Спасением Инкермана займется командование и другие части, — влез политрук. — Василий Кузьмич, куда мы идем?

— К балкам. Там проходик есть, — ответил я. — Предположительно — незамеченный, потому что далеко, неудобно и кусты со всех сторон. Дальше — в горы будем пробираться. Дальше — к своим.

Через какое-то время, когда мы уже двинулись дальше, далеко за спиной, сквозь толщу камня, прокатился гул. Глубокий, утробный, не похожий ни на обстрел, ни на бомбу — будто застонала сама земля и осела. Все замерли.

— Это чего? — шёпотом спросил Федька.

— Камень, — сказал я. — Обвал где-то. Идём.

Соврал. Мальцев в узком месте поравнялся со мной, тронул за рукав, спросил одними губами, чтоб другие не слышали:

— Мы слышали, так сказать, решение проблемы Инкермана?

— Может быть, — ответил я.