Я большим пальцем вытираю края ее губ, и она прижимается к моей руке.
— Красавица, — говорю я ей. — Спасибо за это.
Она перелезает через меня и обнимает меня за шею.
— Я сотни раз представляла тебя таким, — шепчет она. — Но я думаю, ты уже знал об этом.
— Это не значит, что я не люблю это слышать, — говорю я ей.
— Сколько длится период восстановления?
Я смеюсь, прижавшись к ее шее. — Пару минут. Пока буду ждать, поласкаю тебя.
— Давай, золотой мальчик. Ты мне нужен.
Мы принимаем душ, но слишком взбудоражены, чтобы заснуть, поэтому Эмори включает фильм. Она позволяет мне обнять ее, положив голову мне на плечо, а я обнимаю ее за плечи.
На экране появляется «Гордость и предубеждение».
— Конечно, — говорю я.
— Не смейся. — Она вздыхает и прижимается ко мне еще сильнее. — Тебе понравится. Но если ты когда-нибудь посмотришь версию 1995 года и решишь, что она лучше, я с тобой разведусь.
Ты все равно со мной разведешься. Я не хочу думать о конце. Я собираюсь наслаждаться тем, что у меня есть, хоть раз в жизни, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива, пока это не закончится.
Это хороший фильм. На самом деле, фантастический фильм. Ее реакции делают его еще лучше. Она освистывает Лидию, когда та ухаживает за военным, затем закатывает глаза на мистера Коллинза и бормочет что-то про мужчин.
А потом прячет лицо у меня на груди и издает невнятные звуки, когда мистер Дарси помогает Элизабет сесть в карету.
— Объясни, — говорю я.
— Сгибание руки, — восклицает она. — Он так впечатлен ею. Боже.
Она падает обратно на подушки.
Но лучшая часть — это сцена с дождем. У меня сжимается желудок.
— Как она могла? — шепчу я.
— Я знаю, — шепчет в ответ Эмори.
Когда наступает момент признания в любви, она снова в моих объятиях, ладонь прижата ко рту, волосы у меня в носу. Я глажу ее шею и чуть не пропускаю это.
— Поставь на паузу, — говорю я хриплым голосом. — Верни назад.
Она делает это. Я сажусь ровнее. — Он заикался.
— Я знаю. — Она улыбается мне. — Это самая лучшая часть.
— Что?
Мое сердце колотится в груди.
Ее улыбка становится шире, когда появляются титры.
— Это самая лучшая часть. Конечно же. Это показывает, как сильно он к ней относится. Эмоции в его голосе.
Она пожимает плечами.
— Мне это нравится.
— Тебе нравится заикание.
Я говорю коротко и глубоко вдыхаю.
Она кивает.
— Ты меня никогда не спрашивала, — говорю я хрипло, не зная, что сказать. — Почему ты не спросила?
Я боюсь, что это какой-то капкан, и она скажет мне, что это не было так заметно, или будет перебивать меня, как Маргарита.
Ее глаза смягчаются. — Почему я должна была спрашивать?