Когда он входит в меня, я чувствую, как будто вернулась домой, и говорю ему об этом.
— Для меня тоже, — шепчет он, прижавшись губами к моему виску. — Для меня тоже.
Я запрокидываю голову, и его губы перемещаются к моей шее, а рука — на бедро. Его ритмичные толчки сопровождаются словами, которые я слышу только наполовину.
Хотел этого.
Так долго, черт возьми.
Никогда не отпустить.
Тебя.
Стон в моем рту, а потом ты своим грубо-мягким голосом.
Я ожидала меланхолии, но вместо этого он кажется более живым, чем когда-либо, более присутствующим. Когда я следую за ним в каюту, одетая только в нижнее белье и надеясь, что он упаковал пижаму, я позволяю себе почувствовать небольшую гордость.
Это я сделала.
Я помогла ему. За все, что он для меня сделал, он заслуживает этого. Человек, который заботится о нем больше, чем о себе.
Я люблю его.
Это действительно кажется самой естественной вещью в мире, как он и сказал. Мое сердце замирает, когда я смотрю, как он рыщет в своей сумке.
Я люблю его. Я пробую эти слова на вкус. Я люблю тебя. Я представляю, как говорю это ему, и это заставляет меня улыбнуться. От этого все мое тело дрожит.
Когда он смотрит на меня, он улыбается мне вопросительно, а затем передает мне красную одежду. Я разворачиваю ее и вижу, что это свитшот с надписью «Prince» в стиле колледжа и его гербом.
— Ты теперь делаешь одежду?
Он проводит рукой по волосам, выглядя смущенным.
— Я сделал это для тебя.
— Ты думал, я захочу носить твое имя?
Да, очень хочу.
Его щеки покрываются румянцем.
— Я запомнил, что ты сказала. Ты любишь свитшоты поверх купальника. — Он сглатывает. — У меня не было свитшотов.
Я прижимаю его к лицу, чтобы скрыть свою глупую улыбку. Запах Эйдена наполняет мой нос. Соль, мыло и лето.
— Он пахнет тобой.
— Я носил его первым, — говорит он. — Подумал, что тебе так понравится больше.
— Понравилось.
Я позволяю ему увидеть мою улыбку. Мое сердце кажется сегодня вечером в три раза больше.
Он помогает мне надеть его через голову, а затем целует меня в губы. — Мне нравится, что ты носишь мое имя, злая королева.
— Я сожгу его, когда вернусь домой, золотой мальчик. Я все еще Хантер.
Его смех — это поток воздуха на моих губах.
— У меня есть еще. Не удивляйся, если я оставлю их у твоего порога.
— Твоей будущей жене это не понравится, — говорю я легкомысленно. Как только слова вылетели из моего рта, я пожалела, что не могу их взять обратно.
Он просто улыбается своей тайной улыбкой и проводит большим пальцем по моей челюсти.
— В последний раз говорю, будущей жены не будет.
Его губы снова прижимаются к моим, и он шепчет мне на ухо: — Пока я жив, я буду желать, чтобы это была ты.