— Потому что они тебе нравятся больше, — вырывается у меня. Его глаза вспыхивают. Мои глаза затуманиваются слезами. — Я всегда хотела быть точно такой же, как они, потому что они были близки к тебе. Именно их ты учил своему делу. Именно их ты готовил к тому, чтобы они стали твоими преемниками. А не меня.
Мой голос звучит хрипло, но я заставляю себя продолжать.
— Я никогда не была достаточно хороша, и я так старалась стать такой.
Я прижимаю руки к глазам, и через несколько секунд отец обнимает меня за плечи.
— Это неправда, Эмори, — говорит он, крепко и тепло обнимая меня. — Ты достаточно хороша. Ты особенная. Ты всегда была такой. Ты могла бы управлять бизнесом лучше, чем любой из твоих братьев, но я никогда не хотел, чтобы ты отказывалась от своих детских целей только для того, чтобы угодить нам. Ты была такой мечтательной и милой в детстве. Я никогда не хотел, чтобы ты потеряла это. Я никогда не хотел, чтобы мир сделал тебя жесткой или, что еще хуже, заставил тебя чувствовать, что ты должна стать жесткой.
Я прижимаюсь лицом к его груди, впитывая его слова.
— Я не чувствую этого с Эйденом.
Слова вырываются из меня, и папа отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Это хорошо, — говорит он, улыбаясь. — Это хорошо, потому что тогда мне не придется его убивать.
Глория бормочет что-то, что звучит как — Ружье уже смазано.
Я смеюсь сквозь слезы.
— Я хочу оставить его, папа. Я не хочу его отпускать. Мне нравится, кем я становлюсь с ним.
Что-то теплое и сладкое расцветает в моей груди.
— Я хочу посмотреть, смогу ли я построить с ним что-то. Или сделать что-то только для себя.
До сих пор я боялась, но с поддержкой Эйдена я чувствую, что не могу провалиться. А если провалюсь, он будет рядом, чтобы поддержать меня.
— Иди за своим мужчиной, — шепчет мама, обнимая меня сзади.
Когда я добираюсь до пристани, дождя нет, но к тому времени, как я включаю питание и свет, дождь снова начинается. Он стекает по моему лицу и попадает в рот, пока я жду Эйдена на носу корабля.
Я постукиваю пальцами по животу, где скрещены руки, и дрожу под промокшим шелком платья.
А что, если он не придет? Эта мысль поднимается изнутри меня, из самых темных уголков моей души, которые шепчут, что я не достаточно хороша, что было ошибкой снимать защиту.
Он придет. Та часть меня, которая знает Эйдена, знает, что он будет здесь.
Не убегай. Его голос был низким и грубым, когда он говорил, а в его глазах блестела искра, о которой он говорит, что она погасла.
Тьма окутала пристань, и через двадцать минут я дрожу от холода.