— Нет, не собираюсь.
Я открываю рот, чтобы объяснить, но все снова начинают говорить.
— О чем ты, черт возьми, думала?
Голос моего отца прорезается сквозь шум.
— Если ты дашь мне объяснить, я все расскажу.
Но мои слова заглушают все громкие голоса моей семьи, и я в конце концов встаю со стула.
— Заткнитесь все!.
Моя грудь поднимается, глаза наполняются слезами, и я смотрю на отца, а лица моих кузенов и братьев и сестер размываются от шока.
— Папа, он возвращает нам землю.
Мой голос звучит более дрожаще, чем я хотела бы.
— Они собираются положить конец вражде. Мы наконец-то сможем расшириться.
Это речь, которую я подготовил, зная, что разговор будет сложным.
Бенни наклонился вперед на стуле, его глаза загорелись. — Земля, правда?
Я бросил брату благодарную улыбку.
— Да. Всего пятьдесят два акра. Мы разделим ее.
Я повернулась к отцу.
— Помнишь планы по расширению? Мы сможем построить спа-салон, новый отель, новые офисные помещения. Семья Принц перестанет пытаться закрыть нас. Мы сможем стать популярным местом.
Мой голос становится сильнее, когда я продолжаю.
Мой отец качает головой.
— Эмори, — говорит он предупреждающе, — мы уже говорили об этом. Ты единственный человек в этой семье, кто хочет, чтобы казино стало популярным местом.
— Я единственный в этой семье, у кого есть видение, — отрезаю я.
Андреас скрывает улыбку. Мы с отцом уже девять раз обсуждали этот вопрос. Я сердито смотрю на братьев, которые раздражают своей пассивностью и делают все, что им говорит отец.
Когда я снова смотрю на отца, его лицо мрачно.
— Я не хочу быть связанным с этой семейкой.
Он качает головой.
— Это предательство. Принцы уничтожили нас. Когда сто лет назад разорился ликероводочный завод, они забрали все прибыльные части и оставили нам обрывки.
Его голос становится громче, как и каждый раз, когда он рассказывает эту историю.
— Они считают нас ниже грязи, и каждый из них дал это понять мне, моим родителям и тебе на протяжении всей нашей жизни. Этот мир не хочет нас. Он не наш. Я не понимаю, почему ты продолжаешь пытаться быть его частью.
Я проглатываю ответ и заставляю свой голос оставаться ровным.
— Папа, я просчитала прогнозы. Мы могли бы заработать гораздо больше. Мы могли бы построить нечто настолько грандиозное, что никто не смог бы отвести взгляд. Мы могли бы заставить их уважать нас.
— Я не хочу этого, — отвечает он. — Мне не нужно их уважение.
Дядя Энцо кивает головой.
У меня горят глаза.
Почему, когда я больше всего хочу вызвать гнев, я могу вызвать только слезы?
— Они всю жизнь смотрели на нас свысока, — говорю я. — Семья Принц. Их друзья. Бери их деньги, разве ты не всегда так говоришь?