Выйдя наружу, огляделся. Лунный свет падал на старинные склепы, ласкал фигуры ангелов и дев с простёртыми к богу руками. Ага, значит, господа сектанты обосновались на одном из кладбищ Петрограда. Им даже из города не надо было выезжать, дабы устроить свои кровавые жертвоприношения. Вот и хорошо, мне меньше мороки.

Я пошлепал ботинками по брусчатой дорожке, старательно поглядывая по сторонам. Вдруг сторож объявиться? А мне такие встречи не нужны. Но пока, вроде бы, вокруг никого не было. Только вороны поглядывали на меня да памятники. Вот под их-то взглядами я благополучно и добрался до кованного заборчика, перемахнул оный и двинулся по безлюдному тротуару.

По всему выходило, что мне стоит озаботиться алиби на эту ночь. Просто так я не могу вернуться в доходный дом. А вдруг меня завтра потянут в полицию по делу Кондратьева и спросят, почему после визита к Серафиму не вернулся в доходный дом? Где был? Что делал? Предупреждал бомбистов, гад? Полиция же точно расспросит обо мне сотрудников доходного дома, а те и скажут, что вернулся я тогда-то тогда-то. И можно быть на сто процентов уверенным, что полиция отыщет место моего жительства. Его как минимум знает Кондратьев. Полиция выйдет на меня, точно выйдет. А тут ещё и вскроется, что живу я под вымышленным именем. Как бы вместе с Кондратьевым в застенки не упекли.

Может, тишком пробраться в свои апартаменты, а потом говорить, мол, вернулся я сюда ещё с вечера, а швейцар прошляпил мой приход? Но с другой стороны, в апартаменты вечером могла заглядывать служанка. Она-то и разрушит мою легенду, сказав, что кроме кота в апартаментах никого не обнаружила.

Нет, надо всё-таки искать железобетонное алиби. А кто мне его может обеспечить? Елизавета Васильевна Романова! Никто не удивится, ежели вдруг окажется, что я провёл ночь с ней. Вот только бы вспомнить, где она живёт. В наших разговорах пару раз мелькал её адрес, да я особо не запоминал, а зря.

Благо ночной воздух и ходьба меж старинных особняков поспособствовали работе моей памяти, и та выдала-таки адрес. Отлично! Теперь бы добраться туда, а это несколько кварталов. Идти же придётся пешком, дабы лишний раз не создавать свидетелей. Надеюсь, Елизавета ночует у себя дома, а не у папеньки, иначе мне придётся переться на другой конец города.

Придя к такой мысли, я опустил плечи, сунул руки в карманы и прибавил шагу. Двигался, держась самых густых теней, и сразу же прятался, если слышал звон подков или шум мотора. Пару раз таким образом я избежал встречи с конными полицейскими, патрулирующими улицы. И в итоге без больших проблем добрался до двухэтажного милого особняка, выкрашенного в розовый цвет. Он походил на кукольный домик и размерами существенно уступал особняку отца Романовой. К тому же у него не было садика, из-за чего окна выходили сразу на улицу. Все они оказались наглухо зашторены, кроме одного. Через щель между штор на улицу выползал лучик приглушённого электрического света. Какой-то ночник или кто-то из обитателей особняка всё ещё бодрствует? Окно находилось на втором этаже, а это, по заведённым в Петрограде правилам, был господский этаж. Слуги жили на первом. Неужели мне повезло и Романова еще не спит? Ну, сейчас проверю.