него! Не выйду!
— Да понял я, понял, — отвечает он неожиданно сговорчиво.
Я-то думала он сейчас как всегда строить меня начнет, как своих бойцов наверно. Отчитывать,
будто я все еще ребенок неразумный. А я буду отбиваться от него своими разумными
аргументами, и неразумным, но совершенно обоснованным протестом.
Или хотя бы потащит меня в дом и заложит родителям, мол я сбежать пыталась. Да чтобы они с
меня и вовсе до утра глаз не спустили. А утром женят силком и прощай гордость!
Но вместо этого он просто… лежит.
На мерзлой земле. Частично в мамином палисаднике, за который она любого удавить готова. Его
рука так и лежит на моей талии, с тех пор как мы упали. А он все не двигается. Будто… не
может.
Шмыгаю носом, отлепляю щеку от его насквозь промокшей рубашки, вытираю рукавом лицо и
пытаюсь заглянуть в глаза Басманскому дьяволу, потому что начинаю думать, что он должно быть
пал смертью храбрых под тяжестью моей с виду неприметной тушки. Потому и соглашается на все.
Типа напоследок.
— Бес? — шепчу, приближая к нему свое лицо, потому что ни черта не вижу в темноте.
— М? — отзывается он, и я чувствую его дыхание на своем лице.
Ну дышит, значит живой.
Только…
— Я тебе… что-то сломала? — бормочу и отчаянно хочу его разглядеть.
— Ты-то? — почему-то мне кажется, что он сейчас на меня смотрит, и в отличие от меня все
прекрасно видит. — Если только картину мира.
— В каком… смысле? — хлопаю мокрыми ресницами, пытаясь понять шутит он сейчас или нет.
Хотя, признаться, я ни разу в жизни не слышала, чтобы Бесо шутил. Так что вряд ли.
Наверно я просто не поняла о чем он.
— В том смысле, что я уже давно вот так не любовался звездами, — усмехается кажется. — А
тут ты…
На дурацкое мгновение кажется, будто это он так комплименты учится делать. Мол звезда, на
голову ему свалилась и всё такое. И хочу было даже отбрить его за неуместную шуточку, кои
вообще странно от него слышать, но… дальше и сама не знаю, что происходит…
То ли у меня шея затекла вот так голову на весу держать, то ли виной головокружение от
стресса и падения, то ли Бес сам подался навстречу, собираясь наконец подняться, но я вдруг
на какое-то мгновение совершенно точно ощущаю прикосновение к… своим губам.
Оно тут же прерывается, стоит мне вздрогнуть. Но я дышу так, будто стометровку пробежала. А
еще сердце колотится как бешеное. Боже, как стыдно…
— П-прости… — выдавливаю в ужасе, пока он не подумал ничего лишнего, — это случайно… то
есть… я вообще не хотела этого…
— А чего же хотела? — шепчет он где-то рядом с моими губами.
Опять он со своими допросами, чтоб его! Вот же мастер ставить людей в неловкое положение!