— Значит правда? — прощупываю осторожно. — Ты… любишь меня?
Она дышит часто, и лицо мое изучает как-то беспокойно:
— Я ведь… еще каких-то пару дней назад мне казалось, что я знаю, что такое любовь, Бесо, —
говорит она уязвимо, и я уже жалею, что затронул эту тему. — Мне всю жизнь казалось, что я
люблю твоего брата, но потом… ты за считанные часы буквально перевернул мой мир, и я вдруг
осознала, что уже давно жила по привычке, даже не пытаясь осознать собственные чувства, —
этот ее взгляд сейчас… красноречивей любых слов. — Я каждый раз так злилась, когда ты
приезжал, потому что постоянно… чувствовала эти твои взгляды на себе, и во мне поднималось
что-то такое… чего я никак не могла себе позволить, будучи невестой твоего брата, понимаешь?
— она заметно волнуется, будто говорит нечто такое запретное, чего совсем нельзя произносить
вслух.
— Понимаю, милая, — хриплю я, успокаивающе поглаживая ее нежную шейку своими грубыми
пальцами. — Еще как понимаю. Я потому и смотреть на тебя продолжал. Понимал, что нельзя, но
никак не мог остановиться. Потому и приезжать стал так часто. Хотел хотя бы видеть тебя.
— Правда? — глазищи свои красивые на меня округляет.
— Клянусь, — отвечаю не задумываясь. — Я уже давно люблю тебя, Машенька. И если это хоть на
каплю взаимно — я буду самым счастливым мужиком на свете.
— Вз-заимно, — выдыхает она, как-то с осторожностью. — Я правда… правда люблю тебя, Бесо.
Только признаться в этом боялась даже самой себе. Но ты просто не оставил мне выбора, и…
Накрываю ее красивый алый рот жадным поцелуем, с трудом представляя, как собираюсь теперь
удержаться от нее.
Хотя теперь и не нужно.
У нас ведь вся жизнь впереди.
Эпилог. Бесо
— Спасибо, сынок, — взвывает мама. — Спасибо, что не забываешь стариков и приезжаешь нас
навестить.
— Это Маше спасибо говори, — отмахиваюсь. — Она меня заставила сюда опять ехать, хотя я
зарекался после того как ты ее принимать не хотела.
— Не говори ерунды! — обижено фыркает мама. — Когда такое было вообще? Я ведь ее как дочку
свою вырастила. И она мне добром отплатила, сына моего бесшабашного убедила поспокойней
командировки себе выбирать, — мама накрывает своей рукой Машину руку на столе. — Кушай, моя
девочка. Хорошо кушай. Такая ты у нас красавица, и умница. Хочешь я тебе еще пельмешек
отварю?
— Нет, мне этого хватит, — Маша не отвлекается от своего ужина, явно чувствуя свое
превосходство над некогда гнобящими ее родственниками.
— Ты прям расцвела, — мама все продолжает осыпать ее комплиментами. — Повезло Бесо тебя так
вовремя разглядеть. А этот оболтус даже свою шалашовку безрукую удержать не смог.