— Ну мама! — взвывает Боря, снова случайно совпавший с нами отпуском. — Я вообще-то все
слышу!
— Вот и слушай на здоровье! Ты только погляди какую девушку упустил? — говорит она ему.
И Боря действительно смотрит. И меня бесит этот его взгляд. Знаю, что Маше на него плевать,
но вот ему на нее похоже отнюдь. Так уж он с самой нашей встречи взглядом ее облизывает, что
мне хочется опять ему всечь пару раз, прямо как тогда.
Конечно, Машенька моя расцвела как цветок нежный. Стала еще красивее, хотя я думал что
сильнее уж некуда. И даже будто повзрослела заметно за прошедшие три месяца нашего брака.
Она на меня взгляд поднимает, как бы невзначай забирая свою руку у моей матери, и ко мне
тянется, вроде волосы мне поправляет. Ловлю ее ладонь и прижимаю ее тонкие пальчики к губам.
— Точно наелась? — спрашиваю, заглядывая ей в глаза, готовый прочитать, если она лукавит.
— Точно, — улыбается ласково. — Ты же знаешь, мне последние дни не лезет много.
— Так и не полегчало? — беспокоюсь я, потому что ее тошнило в дороге, но я надеялся, что
просто укачало.
— Полегчало, но есть много не хочу, — явно успокаивает меня.
— Это ж хорошо, что она Бесо досталась! — продолжает отчитывать брата мама, так, будто нас
тут нет. — А если бы совсем из семьи ушла? А эта зараза твоя только денег хотела с первого
же дня. Задобрить меня все пыталась пирогами покупными. Да я ж ее сразу раскусила! Все
благодаря невестушке моей, моя благодетельница, Машенька. И сына моего уберегла. И учится
хорошо, это в московском-то университете! И красавица какая, поглядите только. Даже
поправилась немного, и так к лицу тебе. Видать и правда зря я тебя в ежовых рукавицах
держала. Ты уж прости меня, детка. Но я в качестве извинений стариков твоих теперь два раза
в месяц навещаю, по хозяйству им помогаю и…
— Мам, да прекрати! — бесится Боря, с недавних пор попав у родителей в немилость. — Ты еще
в ножки ей кланяться начни!
— И начну, если посчитаю нужным! Она для меня сына уберегла от этих его командировок
безбашенных. Чего бы мне ее не благодарить?!
— Вы уж извините, но я его не для вас уберегла. А для себя, — Маша губки салфеткой
протирает, и продолжает, — и нашего ребенка.
Я киваю на автомате, готовый подтвердить любое ее слово, даже если она захочет врать — я
все равно на ее стороне всегда буду.
Но в воцарившейся тишина вдруг понимаю, что что-то не так…
Первым отмирает отец, до того молча наблюдавший за всем происходящим:
— Мария, так ты привезла нам радостные новости?
— Какие новости? — поворачиваюсь к жене, чувствуя, как внутри меня уже все дрожит от