корсет, и поторопись одеться, да поехали уже!
— Куда? — хрипло говорю я, послушно принимая в руки шнуровку платья.
— Как куда? — она дергает дверцу шкафа так, что в зеркале на внутренней створке мы
отражаемся вдвоем, и я все еще глазам не верю. И ушам. — Жениться же, Бес! Или ты…
передумал? — ее красивое личико на секунду делается таким беспомощным и испуганным.
Что я тут же вынуждаю себя наконец уверовать в текущую реальность, чуть резче дергаю
шнуровку корсета, притягивая Машеньку в свои объятия, и целую ее обнаженное плечико:
— Никогда в жизни, — хриплю, принимаясь покрывать короткими поцелуями ее шелковую кожу. — Я
никогда не передумаю, радость моя…
Она ерзает в моих руках, тихонько постанывая:
— Нам пора, Бесо, — но сама же вжимается в меня сильнее, при этом будто плавясь в моих
объятиях.
— Как ты… — хриплю ей в ушко, — чувствуешь себя, милая? Что-то болит?
— Совсем чуть-чуть, — признается она честно.
И я тут же через силу торможу:
— Боже, прости, — утыкаюсь лбом в ее плечико, пытаясь срочно остыть, пока не сорвался. — Я
должен был держать себя в руках этой ночью. Впереди регистрация и дорога — я могу отложить
все, и сходим к врачу.
— Вот еще глупости, — отмахивается она, зарываясь пальчиками в мои волосы. — Я отказываюсь
откладывать нашу свадьбу и мой переезд. Как отказалась и отложить сегодняшнюю ночь, — строго
выдает она. — Так что перестань уже виноватиться и поспеши одеться. Я конечно ничего против
не имею, но боюсь в ЗАГС тебя в одних трусах точно не пустят, — усмехается.
И хочет было выбраться из моих объятий, но я ловлю ее снова, и поворачиваю к себе:
— Подожди еще минутку, — смотрю на нее, и будто наглядеться не в силах. Еще эта блядская
помада успокоиться ни сколько не помогает, будоража во мне все воспоминания о прошедшей
ночи, и вынуждая думать о том, сколько еще всего мы теперь можем делать с моей манкой
невестой. Но еще сильнее, чем помада, меня беспокоит один вопрос: — Скажи, Маш, а как ты…
назвала меня этой ночью?
Она моргает так часто, будто не понимает, о чем я говорю. Но затем взгляд опускает, и я
вижу, как ее щеки красиво алеют:
— Мало ли, как я могла тебя назвать в такой момент, — отмахивается будто и снова уйти
хочет. — Поторопись уже.
— Я понял, — выдыхаю, и ловлю ее за талию. — Просто хочу, чтобы ты знала, даже если ты
сказала это только, чтобы порадовать меня, не чувствуя ничего такого — я благодарен тебе за
это…
— Что еще за глупости?! — вскидывается тут же. — Да почему я вообще должна такое говорить,
только ради тебя?! Тоже мне! — фыркает и оттолкнуть меня пытается, будто защищаясь.