— Спасибо, баб Нин, — обнимаю ее, ведь и правда соскучилась.
Такая уж она открытая женщина, что с ней всегда говорить легко было, даже на самые
откровенные темы.
Так и жила я под крылышком у двух бабуль. Которые как могли отстаивали мои девичьи права в
этом устаревшем патриархальном мирке.
Но сейчас я действительно спешу. Ведь если не предоставлю нашему главному патриарху жениха,
то он еще вздумает сам мне оного найти. А этого я уж точно не переживу!
Поэтому распрощавшись с бабушкой Нино выскакиваю на улицу, снова кутаясь в свою худую
курточку, и пулей бегу на задний двор.
У колуна уже никого. В дровеЙнике тоже не видать. Значит с дровами Бес уже закончил.
Бабушка сказала, что он еще в бане порядок навести собирался.
Бросаюсь туда, дергаю дверь и…
— Ой…
Глава 16. Мария
Банька-то у соседей совсем крошечная оказывается. У моих стариков всяко побольше будет. Все
потому что мой дедуля заядлый банщик, и мужики со всей деревня к нему в гости ходят
париться. А тут считай прямо с порога пара лавок в помещении два на два, — вот и всё
удобства. Ни тебе предбанника человеческого, как у моего дедушки, ни стола на десяток
гостей. Да и вместо нормального душа тут в углу стоит бочка с водой и ковшиком. С этого
самого ковшика сейчас и поливается Бес.
Он стоит ко мне спиной.
Абсолютно голый…
А я так и замираю с открытым ртом и… дверью.
Должно быть именно сквозняк привлекает его внимание, и он… поворачивается.
Всем своим могучим телом.
— Ого… — срывается с мох губ выдох.
— Маша? — слышу голос Беса, но просто физически глаз от его тела оторвать не могу.
Особенно от отдельных его частей…
Он же просто… огромный…
Сейчас кажется даже еще больше, чем наощупь. И к тому же будто еще сильнее увеличивается
под моим взглядом.
А я все продолжаю смотреть, скорее от шока, никак не ожидая, что Бес встретит меня в таком
виде.
— Машка, да чтоб тебя! — сконфужено рычит он, вдруг подается опасно близко ко мне, и…
…выхватывает с крючка у меня из-за плеча полотенце, чтобы прикрыть наготу.
И тут же отстраняется.
— Рот уже прикрой, бестолочь, — ворчит он. — И дверь. Холодно вообще-то.
Смыкаю губы и как-то на автопилоте тяну на себя дверь, с грохотом захлопывая ее, изолируя
нас с Басманским дьяволом от внешнего мира.
Он как-то вопросительно приподнимает бровь:
— Ты щас серьезно?
А я так и стою, не в силах понять, что делаю не так:
— Ч-что? — выдавливаю искренне не догоняя, в чем проблема.
— Я имел в виду снаружи, — дышит почему-то заметно тяжело. Видимо потому что тут дико
жарко.
А мой взгляд все продолжает шарить по его телу, лишь частично прикрытому полотенцем.