напротив свою дочь так и отдали. Помнишь девчушка — твоя ровесница?
— Тася? — удивленно выдыхаю я.
— Она самая, — кивает баб Нина. — Бедная девочка, на ней лица не было, когда ее муж
забирал, у меня самой сердце кровью обливалось.
— Но как же так? — непонимающе хмурюсь я. — Почему?
— Ну она ведь тоже учиться уехала, как и ты. Только она одна совсем, некому было за ней
присмотреть, вот и… — она разводит руками, — принесла в подоле родителям. Еще и признаваться
не хотела, кто отец. Так родители весь город на уши поставили, нашли. Человек оказался
серьезный, но от Таи не отказался, женился. Хоть она и не хотела, явно, — вздыхает баба
Нина. — Оно же знаешь, как бывает, девочка? У нас то и права голоса нет, такая доля женская.
— Но я не согласна! — протестовать пытаюсь, хотя и понимаю, что это бессмысленно, не по
адресу, так сказать. — Да это же глупость полнейшая: силком отдавать за того, кто
обесчестил! Ужас! А если он ее это… — понижаю голос, — против воли? Это выходит бедную Таю
за насильника отдали?
— Ну это вряд ли, — отмахивается бабушка Бесо. — Все же видела я того мужчину, не похож он
на насильника. Знаешь, чем-то на нашего Бесо смахивал. Кажется тоже офицер. И такой же
хмурый, молчаливый, но видно было, что от Таськи нашей глаз оторвать не может. Так что ты уж
так не волнуйся за подругу. Думается мне, что она в надежные руки попала, — успокаивает меня
бабушка, но тут же приговаривает задумчиво: — Вот бы и нашему Бесику уже жена перепала. Уж
он-то, в отличие от охламона Бори был бы хорошим мужем, согласись?
Задумчиво на бабушку смотрю. Все же мне не кажется, что она на что-то намекает? Неужто и
правда в курсе всех подробностей наших переговоров с их семьей?
Тогда лучше бы мне бежать поскорее. Пока меня и тут не начали обрабатывать. Еще этого не
хватало мне.
— Наверно, — пожимаю я плечами. — Это вам его жена потом расскажет. А кстати, — будто между
прочим спрашиваю я, — а где сам Бесо? Мне бы переговорить с ним.
— Так он вроде с дровами на заднем дворе разбирался, да хотел порядок в бане наводить.
Никогда ж на месте не сидит.
— Это точно, — вздыхаю я, вспоминая, что он до сих пор так и не отдыхал совсем.
И почему меня это так сильно беспокоит? Не мое же вроде дело. А он мужик взрослый, сам
разберется.
— Так ты проходи, милая? — бабуля ловит меня под локоть. — Чего ж на пороге стоим? Пойдем
чаю выпишем, там глядишь и Бесо освободится, поговорите.
— Да нет, баб Нин, — улыбаюсь вежливо. — Я просто тороплюсь очень. Так что побегу сама Бесо
искать, а чай в другой раз обязательно.
— Ну заходи, дочка, — соглашается она. — Как время будет. Я тебе всегда рада.