не тянул.
Однако, где-то глубоко в душе, у меня закрадывается подозрение, что он далеко не такого
рода помощь имел в виду, но… Если у меня нет другого выхода, то я готова на всё пойти, лишь
бы не застрять на всю жизнь в деревне.
— От оно как, — дедушка кажется даже усмехается, и убирает руку с ручки входной двери,
кажется передумав наконец уходить. — За Бесо, говоришь?
— Именно! — твердо отвечаю я, довольная тем, что кажется выиграла время для дальнейших
переговоров, раз дедуля передумал идти в лес.
— А сам Бесо-то в курсе? — кажись дедуля мне не верит совсем.
— Да конечно в курсе, дед! Это вообще-то его отец и предложил! Я просто… — сомневаюсь,
стоит ли говорить как есть, но выхода нет, ведь иначе ему будет неясно, чего я так долго с
ним спорила, раз у меня все это время уже был другой жених: — я не хотела, — признаюсь
честно и плечами пожимаю: — Я ведь Борю любила, вроде как… А тут такое предложение
неожиданное, мол жениха поменять. Разве могла я так сразу решиться и выйти за нелюбимого?
Дедушка глядит на меня из-под мохнатых бровей и цокает недоверчиво:
— Чую брешешь ты, как сивая кобыла, — головой еще так неодобрительно качает.
— Да с чего б мне тебе брехать?! — рычу я, уже никаких сил не имея разговаривать спокойно.
— Да потому что Бесо бы никогда на такое не согласился, — отрезает дедушка. — Я бы может и
рад был за такого мужа тебя отдать: рукастый, голова на месте, в отличие от его братца, да и
старших он уважает. Да только не чета ты ему! Он бы в твою сторону не глянул даже. Ему такая
обуза бедовая точно не нужна. Так что не верю я, чтобы он пошел на такое, — категорично и до
боли обидно отрубает он. — А ежели бы пошел, то сам бы пришел и договаривался бы на брак,
по-мужски. А он только поздоровался, дрова положил и ни слова про тебя.
— Да потому что я еще ему самому ничего не ответила! — продолжаю я отстаивать свою идею. —
Мне предложили, а я сказала, что подумаю. Вот он и молчит! Потому что ты сам сказал, голова
у него на месте и ведет он себя по-мужски, значит и трепаться без повода не будет! — я аж
запыхаться успеваю, так яростно достоинства Беса отстаиваю.
Дед глядит на меня еще несколько бесконечных секунд и вдруг… принимается снимать с себя
ватник. Под моим непонимающим взглядом. Он стягивает с себя сапоги и возвращается в кухню:
— Бабка, ставь чайник, щас свататься будем, — ворчит он и ко мне поворачивается: — А ты
чего застыла? Марш за женихом, пока я не передумал. И смотри мне, — он пальцем мне грозит, —
если Бесо не подтвердит и окажется, что ты мне брехать вздумала, пеняй на себя! Получишь у