какую-то глупость очевидную.
— Есть такое, — усмехается Бес, и судя по звукам натягивает свои брюки.
— Так вот он… — вздыхаю судорожно, — как ты и говорил… он теперь не отпускает меня обратно
в город, — всхлипываю даже.
— Ожидаемо, — отвечает Бесо. — Я бы тебя тоже одну не пустил.
— Да потому что ты такой же деспот, как мой дед! — рычу я обиженно, но тут же подбираюсь
вся, чувствуя, как спине становится заметно жарче — это Бесо снова подпер меня, нависнув, и
к крючку у меня над головой тянется, вроде за рубашкой.
Но вдруг почему-то просто упирает ладонь в стену над моим плечом, и тихо выдыхает:
— Просто мы оба переживаем за тебя, бестолочь.
Я почему-то дышать перестаю. И пошевелиться боюсь.
Мерещится, будто он касается моих волос, собранных в неаккуратный хвост на затылке. И
почему-то мне от этой фантазии еще жарче становится.
А Бесо вдруг говорит:
— Разве ж можно такую красоту без присмотра оставлять? — хрипит тихо.
Красота? Это я что ли?
И это Басманский дьявол мне такое говорит?
Сказать, что я удивлена — ничего не сказать.
Хотя должно быть я просто вкладываю в это слово больше смысла, чем сам Бес.
Так что стоит угомонит фантазию.
Но как это сделать, когда мне кажется, будто я чувствую его дыхание у себя за ухом. И как
назло очень неуместно вся мурашками покрываюсь.
А это совсем никак не помогает концентрации. А мне ведь просто жизненно необходимо с ним
договориться!
Соберись, Мария!
Прикрываю глаза, и сжимаю ручку двери, чтобы не терять равновесие:
— Бесо, — выдавливаю севшим от напряжения голосом.
— М?
— Помоги мне, а?
— Все, что попросишь, разбойница.
— Тогда… — с силами собираюсь, и наконец выпаливаю, — будь моим мужем!..
Глава 17. Мария
В парилке повисает давящая тишина, и я даже представить себе боюсь, какие красноречивые
ругательства сейчас пытается сдержать Бесо из-за моего нелепого предложения.
Боковым зрением вижу, как его ладонь на стене сжимается в кулак, аж до побелевших костяшек.
Кажется он дико зол.
Но сама я так и стою, вжав голову в плечи. И повернутся к нему духу не хватает. Он же явно
сейчас пошлет меня куда подальше, а в лучшем случае просто посмеется надо мной.
— А ты хорошо подумала? — вдруг спрашивает он на удивление спокойно.
И я даже теряюсь от такой его реакции. Ведь думала, что он будет по крайней мере удивлен,
или ожидаемо возмущен. Но он будто был готов, что я предложу ему нечто подобное.
Хотя… он ведь тоже слышал предложение отца, и вряд ли совсем не оценивал его. А там и долго
думать не надо, чтобы понять, что это мой единственно возможный вариант, чтобы сохранить
свою свободу.