губам и целую.
Маша тут же на меня взгляд переводит:
— Чего вдруг?
— Я подумал, ты права, неча тебе делать у моих родителей. Только нервы себе трепать.
— Вовсе не себе, а брату твоему! — вдруг протестует привычно уверено. — Так что даже не
думай теперь переиначивать! Я уже настроилась!
— Ого, — усмехаюсь. — Вот теперь узнаю свою разбойницу.
— Я серьезно, Бесо, — отрезает она твердо. — Сам сказал, такая возможность мне может больше
и не представиться, так что даже не думай меня обломать! Мы едем домой!
— Ладно-ладно, — соглашаюсь. — Но если тебе нужна будет помощь или захочешь уехать, хоть
сразу с порога, говори.
Чувствую ее взгляд на себе. Отвлекаюсь от дороги всего на секунду, чтобы оценить выражение
ее лица, как вдруг она перетягивает наши переплетение руки к себе и… целует мои пальцы.
— Спасибо, Бесо, — прижимается щекой к тыльной стороне моей ладони.
А я дышать перестаю, пока она это все делает.
Почему она так ведет себя?
Зачем?
Соблазнить меня хочет, точно!
Но разве так соблазняют?
Хотя ладно, я определенно ведусь.
У меня опять стоит. И теперь я кажется знаю про какие бабочки в животе обычно говорят люди.
Вот черт… да ты похоже окончательно посыпался, полковник…
И что же теперь собираешься делать с тем, что она никогда тебя не полюбит?
Глава 37. Мария
В дом вхожу, прячась за плечом у Бесо. Но тут довольно тихо, будто и нет никого.
— Видимо на рынок уехали, — констатирует Бес. — Иди пока в комнату свою, собирай вещи на
завтра.
— Ладно, — соглашаюсь смирено.
В машине показалось, что он вдруг как-то посмурнел, и я пытаюсь понять что опять сделала не
так, чтобы еще сильнее все не усугубить.
— Маш, — он одергивает меня, когда я уже шагаю в коридор.
— М? — поворачиваюсь.
Смотрит долго, словно изучает меня, будто насквозь видеть хочет:
— Уверена, что хочешь уехать со мной в Москву? — почему-то спрашивает.
— Конечно! — отрезаю твердо. — Мы вроде уже договорились, так что теперь даже не пытайся
избавиться от меня.
Меня немало напрягают такие вопросы, ведь теперь кажется, что он начал сомневаться в нашем
плане. Из-за этого чувствую себя как-то совсем уж неуверенно.
— Ладно, — выдыхает он устало. — Тогда отдохни немного. Вечер нам предстоит насыщенный, —
он уже собирается уйти.
Но теперь я торможу его:
— Бесо, подожди, — вся по струнке вытягиваюсь, прямо как перед командиром.
Хотя он и есть командир. Не мой, конечно. Но почему-то сейчас мне как никогда хочется
завоевать его расположение.
Он ведь столько для меня сделал за последние пару дней. А теперь будто… жалеет об этом.
Даже поворачивается как-то нехотя: