— Теперь ведь неизвестно когда возможность предоставится.
Домой мне по-любому надо. Во-первых, чтобы не оставаться с Машей тет-а-тет. А во-вторых,
чтобы обозначить семье, что она теперь моя жена. Закрепить так сказать.
— Ладно, — сдается Маша. — Но только на одну ночь. Отомщу этому предателю и завтра уедем!
— Договорились. А теперь марш в машину, мстительница, пока не замерзла, чтобы опять тебя
отогревать не пришлось, — торможу себя, но уже поздно.
Наблюдаю, как у Маши лицо очаровательно краснеет, и она тут же спешит спрятаться от меня в
машину. Ну, зато хоть в такие редкие моменты не спорит.
Иду на водительское. А у самого внутри будто ту буржуйку растопили. Тепло так. И в ладонях
ощущение от того, что еще несколько часов назад я ее коленочки гладил. Я бы и сейчас хотел…
Ну че там сложного? Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту, и дальше по
списку все с ней делать.
Усаживаюсь в машину, пытаясь пресечь свою удивительно богатую фантазию. Завожу мотор и
переносицу тру, усилием воли вынуждая себя не смотреть на Машу.
Чуть-чуть продержаться надо. Совсем немного, мужик.
Завтра нас распишут и я просто поддамся ей. Клянусь.
Если только она сама не передумает мне отдаваться, когда в этом исчезнет необходимость.
Блядь. К такому исходу событий я и не готовился.
Значит либо брак, либо секс?
Тогда я все равно сначала замуж ее заберу, а там уже разбираться будем. Если передумает — я
готов ждать, сколько потребуется. Но мне надо раз и навсегда.
Домой едем в полной тишине. Я о своем думаю, а Маша напряженно следит за дорогой так, как
даже в лесу не волновалась.
Оно и ясно. В дом моих родителей она по понятным причинам не хочет. Тем более, когда там
Боря.
Я может и благодарен ему, что он оказался козлом и сам отказался от нашей разбойницы. Иначе
бы мне она никогда не досталась.
Но в то же время придушить его хочу. За то, как он поступил с ней. Как обидел.
Почему по-человечески нельзя было расстаться, раз у него любовь прошла?
У нее ведь не прошла. Сама мне говорила. Что полюбить больше никого не сможет.
И меня…
Походу я слишком жадным становлюсь. Сам ведь обещал, что не попрошу ее любви. А теперь вон
какие мысли непрошеные пробиваются.
Отставить.
Смотрю, как ее пальчики в кресло впиваются так, что аж костяшки белеют и даже как-то самому
больно становится.
Может и не стоит ее туда везти? Вещи потом сам заеду заберу, и машину отцу отдам.
По инерции тянусь к ее пальцам, и накрываю своей ладонью. Сжимаю слегка.
— Ладно, давай в гостишку, — говорю, и каким-то уже привычным жестом подтягиваю ее ручку к