— Сомневаюсь.
— И какой диагноз? — с замиранием сердца спрашиваю я. — Какая-нибудь сердечная
недостаточность?
— Нет, всего лишь мелкая язва, — вздыхает он.
— Где? В сердце?! — в ужасе переспрашиваю я. — А разве так бывает? Я только про желудочную
слышала, ну и про кишечную.
— Она у меня везде, — хрипит тихо. — В голове, в сердце, в печенках.
— Ооой… — выдыхаю я сочувственно, не зная, как реагировать в такой ситуации. — И давно это
у тебя?
— Год точно. Только я и сам до недавнего времени не понимал, как глубоко она засела…
— Я так и знала! — скулю я от беспокойства за человека, который ведь и правда всю жизнь мне
как старший брат был. Да, строгий, но брат же. — Так и знала, что с тобой что-то не так. Ты
ведь потому и к родителям зачастил, да?
— Мгм…
Мои пальцы на его груди снова приходят в движение, вновь принимаясь ритмично поглаживать
тонкую ткань рубашки:
— Болит, да? — мне даже хочется обнять его сейчас, чтобы поддержать хоть как-то. Но это же
Бес, он скорее всего убьет меня за такие вольности.
— Скорее беспокоит, — хрипит тихо, продолжая сжимать мою беспокойную руку в своей руке. —
Думать мешает.
— Это… очень опасно?
— Очень.
Я даже всхлипываю от страха за него:
— С-смертельно? — выдавливаю и дыхание задерживаю в ожидании ответа.
— Жить буду. Но скорее всего мучительно, — что-то в его интонации вынуждает меня
насторожиться.
— Бесо?
— М?
— Ты сейчас что, издеваешься, да? — напрягаюсь я, осознавая, что он просто голову мне
морочит. — Это у тебя шутки такие злые, да? Прямо как ты сам! — рычу, и бью его все той же
ладонью в грудь. — А ну пусти!
Он наконец поддается. Поднимается наконец с земли и меня заодно поднимает. Тут же
принимается отряхивать с меня прилипшую листву, будто я все еще ребенок.
Не сильно задумываясь, шлепаю его по рукам, и отстраняюсь:
— Отстань! Я не маленькая! — шиплю недовольно, осознавая, что умудрилась даже слезу пустить
из-за его дурацкой шутки. — Сама как-нибудь разберусь.
— Я же говорю, мучительно, — усмехается, и вдруг приказывает: — Шагай уже давай.
— Куда? — я будто только сейчас вообще вспоминаю где я. — Ну нет уж! В ваш дом я не
вернусь! И не выйду за твоего братца!! Ты не заставишь меня, Бес! Только через мой труп,
клянусь!
Бес вдруг наклоняется куда-то в темноту, и судя по звуку поднимает с земли мою сумку, про
которую я и вовсе забыла, а затем на какую-то долю секунды его лицо снова оказывается
слишком близко к моему:
— Ты выйдешь за него… — и опять этот тихий голос, от которого у меня что-то горячее внутри
расплывается, что я и протестовать не могу, потому что с трудом улавливаю смысл слов, —