из-за неплотно прикрытой дверцы печки, чувствуя себя слегка хмельной от того отцовского
пойла, что предложил Бес.
Помнится, как мы с Борей еще детьми в лес убежали. Погуляли, дикой ежевики поели, а потом,
этот идиот решил «пошутить». Оставил меня одну, а сам свалил обратно в деревню.
Видимо мне еще тогда стоило задуматься, что он даже просто как человек не очень, не то, что
как жених. Но я ведь ребенком была, а он — друг.
Понятное дело, что я все тропинки недалеко от дома хорошо знала, поэтому могла вернуться
без проблем. Я и пошла.
И когда на меня вышла какая-то мелкая собачонка, я даже почти не успела испугаться. Потому
что в тот же миг будто из ниоткуда появился весь запыхавшийся Бесо и как-то слишком уж
яростно ее прогнал.
Это уже потом я мельком услышала как наши бабули обсуждают, что рядом с деревней завелась
стая шакалов. И черт знает, что бы они сделали с маленькой девочкой, если бы не Бесо.
Опять он. Да…
Это я сейчас понимаю. А тогда… я очень злилась на Беса за то, что он выпорол моего лучшего
друга. Ведь, подумаешь, Боря просто по-дурацки пошутил. Что ж теперь любить сразу?..
Надо же… и это я тоже совсем забыла.
Кажется, пока я сознательно привыкла бояться Бесо. Мое подсознание напротив привыкло ему
всецело доверять.
Руки так и замирают в расплетенных волосах, когда мой взгляд цепляется за рубашку, все
лежащую на спальнике рядом со мной.
Вот же… он что, вообще раздетый пошел? Ну я ему…
Как-то неосознанно сжимаю в пальцах белую ткань, расправляю, по привычке принимаясь изучать
на наличие пятен. Вроде даже чистая довольно, и это после всего нашего непредвиденного
путешествия.
И как он только не замерзает в одной рубашке? Ткань под пальцами не кажется слишком уж
теплой.
Поднимаю рубаху поближе и… утыкаюсь в нее лицом.
Пахнет. Немного потом и даже поездом до сих пор. А еще… Бесом.
И запах этот такой… родной.
Почти такой же, как много лет назад, когда он выносил меня на руках из леса, и как тогда в
дровейнике, когда я впервые увидела слабость этого чурбана бесчувственного.
Только теперь этот запах стал куда более мужской. Такой от которого внутри, где-то внизу
живота разливается тепло, согревает органы, и…
— И что ты… — раздается вдруг у меня над головой, — сейчас делаешь?..
Распахиваю глаза, и просто каменею, потому что Бесо стоит с дровами прямо надо мной, а я…
…а я и сама не знаю, как ответить на его вопрос.
Только сейчас доходит, что стоило бы для начала хотя бы отнять от лица его рубашку.
Так и делаю, и… швыряю ее в Бесо.
— А что, не видно?! — рявкаю слишком уж нервно. — Проверяю, не пора ли ее постирать! Ты