Тетя Лиля вздыхает раздраженно, собирая все свое самообладание в кулак:
— Хорошо, тогда поторопитесь, — цедит она.
— Спасибо, — кивает Бес. — Воду для пельменей тоже оставь. Я с удовольствием попробую.
— Вряд ли это подходящая еда для праздничного стола, сынок, — пытается продавить свое
мнение мама.
— Ничего, — не столько вижу, а скорее чувствую, как Бесо пожимает плечами. — Зато Маша их
хотела. Разве мы не должны порадовать невесту?
Тетя Лиля уже даже не отвечает, явно едва сдерживаясь, чтобы не взорваться. Она совсем не
привыкла когда все идет не по ее. Но перечить мужу и старшему сыну никогда не посмеет.
Зато меня таранит таким взглядом, что кажется стоит нам хоть на секунду теперь оказаться
наедине — придушит. Поэтому мне пожалуй и стоит держаться поближе к Бесо.
Я так и делаю. Когда он шагает прочь из кухни, я крепко держусь за его руку и семеню
следом.
Он выводит меня в коридор, подальше от лишних глаз и наконец поворачивается ко мне,
останавливаясь у двери в мою комнату.
Молчит, изучая меня как-то строго. А я усилием воли заставляю себя не пялиться на его
обнаженный торс, с трудом удерживая свой взгляд на уровне его глаз.
Он дышит тяжело, вынуждая меня все сильнее напрягаться, и наконец концентрирует внимание на
своей рубашке в моей руке.
— И что это… было?
— Ээто? — сжимаю белую ткань в пальцах сильнее. — Я ж говорю… п-постирать взяла, — и
глазами на него так хлоп-хлоп, для достоверности, так сказать.
Но судя по его грозному лицу — не верит.
— Маша, — выдыхает как-то зло, надвигается, вынуждая меня прижиматься спиной к дверному
косяку, — если ты со мной играть вдумала, то мой тебе совет — прекрати, пока не поздно. Я
же… — его взгляд пробегается по ореолу моих растрепанных волос, и спадает к губам, — однажды
я могу и не остановиться. Понимаешь?
А я вроде понимаю. Но отчего-то сейчас мне именно этого и хочется.
Играть с ним. Дразнить, наблюдая за его по-истине мужской реакцией на меня.
И больше всего как раз хочется того, чтобы он... не останавливался…
Отлипаю от косяка и теперь сама шагаю к нему ближе.
— Ма-ша, — предупреждающе цедит Бес, отстраняется и даже как-то подбородок приподнимает,
будто боится, что я возьму и снова на него наброшусь, как дикая кошка, — я признаться сама
от этого в шоке. Но ничего с собой поделать не могу. Мне так тепло и спокойно рядом с ним.
К тому же, после всего, что он для меня сделал разве не должна я его отблагодарить?
Протягиваю руку к его лицу, и осторожно касаюсь пальцами его небритой щеки и слегка
поглаживаю, беспокойно наблюдая, как Бес болезненно хмурится.