Хочу ее до боли в паху.
Она еще пахнет как сам грех. У меня просто сил нет держаться.
Пытаюсь отвлечься на посторонние мысли, но все время возвращаюсь к ней, мирно сопящей в
моих объятиях.
Неужели и правда спит спокойно.
Признаться, я ведь думал, что она и вовсе всю ночь проплачет. Ведь ей сердце разбили, еще и
нервы потрепали.
Боря — урод. Притащил эту свою девицу. Еще и мама их поддерживать кинулась. Не рановато ли
для благословений?
Но кажется в итоге меня самого это все взбесило куда сильнее, чем Машу. Она так быстро
переключила свое внимание на меня, как только мы оказались в комнате, что мне даже на момент
показалось, что она и вовсе забыла о том, что за дверью остался ее несостоявшийся жених. И
что этот придурок ей наговорил будто тоже забыла.
Зато я не забыл…
И как только Маша практически отключилась в моих руках после оргазма, я вышел на серьезный
разговор со своим семейством и даже отца привлек.
Отчитал брата и мать за то, как они посмели говорить с моей женой. И отдельное внимание
отвел столь скорому появлению в нашем доме новой дамы моего брата, будто мама и Боря
специально назло Маше моей ее притащили.
— Почему сразу назло? — возмутилась в ответ мама. — Бесо, по-твоему на твоей этой Марии
свет клином сошелся? Мне просто не терпелось познакомиться с новой невесткой!
— Сейчас твоя невестка — Маша! — отрезаю я. — И напомню, что завтра у нас свадьба.
По-твоему нормально такую свинью подкладывать моей невесте прямо перед регистрацией? —
как-то по инерции киваю на мадам притихшую за столом, накрытым вроде как в нашу с Машей
честь. — Либо вы ее сейчас же отсюда убираете, либо я предупредил уже — уйду я, вместе со
своей женой.
— Бесо, где твои манеры?!.. — было взвивается мама, явно оценив мой посыл про «свинью».
Но отец ее снова тормозит:
— Тише, Лиля. Бесо дело говорит. Ты очень некрасиво поступила с Машей. У нее завтра
свадьба, а вы нервы девочке продолжаете трепать! — строго припечатывает он.
— Но, Георг… — хочет возмутиться мама.
Однако отец поднимает руку, останавливая ее одним только жестом:
— Я думал, что в моем доме мое слово закон, жена, — припечатывает он. — И считал, что
одного раза озвучить свое мнение достаточно, чтобы ты осознала серьезность ситуации и
сменила свое отношение к Марие. Но ты вынуждаешь меня извиняться перед сыном за твое
неподобающее поведение. И об этом мы с тобой тоже еще поговорим!
Мама аж глаза на него таращит, но сказать больше ничего не решается. Ведь отец нечасто
отчитывает ее.
Признаться, вот так на глазах у посторонних пожалуй и вовсе впервые сегодня.