Вадька берет наши сумки и открывает дверь. В комнате тихо и уютно. Здесь стоит прочная двуспальная кровать королевского размера, простая, но элегантная мебель, а на окнах висят плотные жалюзи, не пропускающие свет.

Стены гудят тишиной.

Пауза.

Вдох.

Постельное белье украшено великолепным темно-синим и белым узором, одеяло тяжелое и уютное. После такого долгого дня кровать кажется райским местом.

Пока Вадька убирает сумки, я иду в ванную и готовлюсь ко сну.

Возвращаюсь и вижу, что он разделся до боксеров.

Визжу про себя.

Я словно пришла на ночевку к мальчику, по которому сохну. Его обнаженная грудь, тлеющий взгляд, сильное, натренированное тело…

Он хлопает ладонью по постели рядом с собой.

— В постель, малышка.

Я неловко стою возле края кровати, расстегивая пуговицы рубашки. Руки дрожат сильнее, чем я ожидала. Вадька наблюдает, лежа на боку и опираясь на локоть.

— Ты все еще хромаешь.

— Я в порядке.

Он ничего не отвечает. Просто встает с кровати и подходит ко мне.

Пальцы запинаются.

Осталась одна пуговица.

Он убирает мои руки.

Без слов.

Деловито.

Расстегивает последнюю пуговицу и осторожно снимает ткань с моего плеча, словно тысячу раз проделывал это в воображении.

Я не дышу.

Его руки грубые и покрытые шрамами, но движения точные. Он не задерживает их там, где не следует.

По крайней мере, в этот раз.

Но я чувствую все.

Затем он берется за край моей рубашки.

Замирает.

Я едва заметно киваю.

Он бережно стягивает рубашку через голову и отбрасывает в сторону. Потом опускается на колени и расстегивает ремни ортеза на голеностопе с заботой, которой нет места в этом жестоком мире. После этого снимает мои джинсы — медленно, по одной штанине.

Я могла бы сказать, что в том, как он меня раздевает, нет ничего сексуального. Что он просто заботится обо мне. Что мы устали и хотим спать.

Но это было бы ложью.

Каждое наше взаимодействие наполнено сексуальным напряжением. Каждый его вдох меня возбуждает. Когда тыльная сторона его ладони касается моего бедра, пока он поочередно освобождает мои ноги от джинсов, я превращаюсь в расплавленный жар.

Но я чертовски устала.

Как и он.

Я вижу это по линиям на его лице, по усталости в движениях.

Стоя перед ним почти обнаженной, я должна чувствовать себя уязвимой.

Но не чувствую.

Я чувствую… что он меня видит.

Вадька откидывает одеяло и жестом велит лечь. Когда я забираюсь в постель рядом с ним, теплым и надежным, он укутывает меня, словно я — нечто драгоценное.

Словно я принадлежу ему.

— Спи, малышка, — мягко говорит он, наклоняясь для целомудренного поцелуя. — Нам нужно отдохнуть.