Защищая.
Возвращая ощущение опоры.
Мы молча идем по коридору, каждый шаг эхом отражается от кафельного пола.
У самого выхода она шепчет: — Вы должны были найти друг друга.
Она повторяет эти слова скорее для себя, чем для меня.
Словно проверяет, правдивы ли они.
Я останавливаюсь.
Поворачиваю ее к себе.
Она поднимает на меня широко распахнутые, блестящие глаза. Губы едва заметно дрожат.
Я нежно обхватываю ее челюсть, уверенно прижимая пальцы к щеке.
— Кто нашел, тот уже не отпустит, — твердо говорю я.
И имею в виду каждое гребаное слово.
ЭПИЛОГ
РУТ
Город — это яркие огни, гудки машин и хаос, а я нахожусь где-то в самом его центре: одним глазом слежу за дорогой, а другим смотрю в зеркало заднего вида, размазывая наполовину нанесенную помаду.
Детское автокресло на заднем сиденье пустует. Рядом лежит полурасстегнутый рюкзак, а сумочка на пассажирском сиденье набита свернутыми купюрами, заработанными за выходные смены в баре.
Хаос, да.
Но прекрасный хаос.
— Зеленый, придурок, — бормочу я, хлопая по рулю, когда стоящий впереди грузовик трогается недостаточно быстро.
Как обычно, на мне нет ничего особенного. Черные джинсы из тех, что растягиваются на животе, и кожаная куртка с потертым рукавом. Волосы все еще влажные после слишком быстрого душа и уже начинают завиваться там, где им вздумается.
Но когда солнечный свет падает на лобовое стекло под нужным углом, я смотрю на свое отражение.
И на короткое мгновение ухмыляюсь.
Так ухмыляется девушка, пережившая горе и насилие. Похоронившая сестру и едва не похоронившая себя. Пробившаяся в объятия военачальника братвы и не сломавшаяся.
Никогда не думала, что проживу достаточно долго, чтобы опаздывать за ребенком в школу.
Мысль появляется как шутка, но горло все равно сжимается.
Я подъезжаю к школьному входу на пятнадцать минут позже. Учителя уже ведут к воротам последних детей. Одна из них — мисс Джина, с ясными глазами и короткими седыми кудряшками — улыбается, увидев, как я шагаю по дорожке.
— Рут! Вы только что разминулись. Его уже забрал ваш муж.
Я облегченно выдыхаю, но тут же моргаю.
Снова это слово.
Муж.
Оно должно казаться неправильным.
Но не кажется.
Вместо этого я приподнимаю бровь, поправляю ремень сумки на плече и улыбаюсь.
— А. Точно, — непринужденно говорю я, уже разворачиваясь. — Сегодня его очередь.
Конечно, он приехал.
Ответственный, все контролирующий, пиздец какой компетентный.
И я его люблю.
Так чертовски сильно.
Стоит мне увидеть его рядом с Лукой, и я просто растекаюсь лужицей, думая о том, что этот мужчина станет отцом моего ребенка.
Лучшего я не могла и желать.